– Ага?

– Знаешь... это чуток страшновато... владеть подобными навыками. Точно завела себе злобного пса, который способен разорвать человека на клочки... А с другой стороны, очень жаль бедных, беззащитных, безоружных женщин, пробирающихся по вечерним улицам в одиночку и пугливо озирающихся при каждом звуке. И очень приятно чувствовать себя независимой. Не боящейся никого.

– Не зарывайся. Если женщина весом в сто двадцать фунтов столкнется с мужчиной, весящим двести двадцать и владеющим теми же приемами, итог поединка очевиден. Однако я исправно передаю по назначению слова командира: он приятно удивлен отчетными ведомостями. Старая тридцатичетырехлетняя плесень, да еще и счастливая обладательница изуродованной кисти, превзошла молодых волчат едва ли не по всем статьям. А люди, получившие юридическое образование и опыт успевшие накопить, просятся на службу не столь уж часто. Мак будет рад подписать твое прошение о приеме в наши ряды. Но извещаю: работенка не для всякого. Хотя мнение Мака можешь принимать как несомненный комплимент.

– Спасибо, Мэтт, - спокойно произнесла женщина.
– Я действительно польщена. Поразмыслить можно?

– Сколько хочешь. Предложение останется в силе. Теперь новости менее приятные. Коль скоро у тебя наличествует хоть несколько извилин, готовься перетрусить - ибо сам я перетрусил, узнав, какого рода и размаха дело затеяно супостатом...

Сидя в домике Мадлен, мы дожидались заказанного ужина. Обитатели Ранчо пользуются привилегией получать еду прямо в номере, словно постояльцы порядочной гостиницы. Преимущественным правом, кстати, обладают самые надежные агенты, которым ни к чему излишне мелькать на людях, и самые ненадежные курсанты, коим незачем слоняться в общей столовой и запоминать все повстречавшиеся там физиономии. Мы с Элли представляли обе упомянутые категории, а посему позвонили распорядителю и попросили доставить блюда прямо в коттедж.

– Получается, - невнятно промолвила Мадлен, уплетая бутерброд, - на плечи наши возложена судьба нации?

– Обычнейшая история, - сообщил я.
– Это случается чуть ли не всякий раз. Поживешь - попривыкнешь.

– Старый закоренелый циник... Можно внести предложение?

– Можно, и весьма желательно.

– Я долго раздумывала по поводу будущего приезда в Санта-Фе... Надо казаться... Короче, я разыграю свирепую, обозленную, жаждущую мести людоедку. Даже одежкой, нужной для такой роли, запаслась. Позволишь?

– Не скромничайте, Эллершоу, - хмыкнул я.
– Сами знаете: выйдет по-вашему. В сущности, спектакль состоится по твоему сценарию, Элли. Я числюсь просто рабочим сцены. Или униформистом, ежели предпочитаешь цирковую терминологию. Теперь, пожалуйста, изложи подробности грядущего действа.

– Со мной приключится разительная перемена, заставляющая всех и каждого отваливать челюсть и чесать в затылке. Спасибо тебе и этому богоугодному заведению, пухлая бледная простушка исчезла, возникла почти прежняя Мадлен: поджарая, крепкая, гибкая. Чуток постарше - но тем опаснее, сам понимаешь...

– Безусловно. Продолжай.

– Я могу свалить с ног любого сукина сына, вздумавшего повысить голос, или. Боже упаси, замахнуться. Или всадить пулю ему в череп. Или выпотрошить мерзавца ножом. Или шею скотине ребром ладони переломить. Я сделалась очень самоуверенной и дерзкой особой. Давай использовать мой новый облик напропалую. Из тюрьмы строгого режима вырвалось на волю кровожадное животное, лязгающее зубами и алчущее мести. А мистер Хелм будет проводником этой бешеной суки, натягивающим поводок, если дело заходит чересчур далеко, твердящим "тубо" и приносящим извинения. Понимаешь, Мэтт?

– Впечатляет, - сказал я.
– И пользу принесет немалую, коль ты и впрямь готова предстать настоящим чудищем.

– Конечно. Это куда лучше, чем вернуться домой присмиревшим созданием, готовым потупить взор при виде фыркающего и брезгующего поздороваться хама.

– Согласен...

В дверь постучали. Мадлен тревожно взглянула на меня.

– Явился друг, - пояснил я.
– Новый опекун, с которым нужно познакомиться. На всякий случай.

Вошедший молодой человек был одет в спортивную рубаху и брюки. Волосы едва не касались плеч, а глаза были карими, что сразу настораживало, ибо я не склонен излишне полагаться на кареглазых субъектов. Правильные черты лица отдаленно напоминали Джона Уэйна.

– Эрик?

– Он самый. Проходи.

Рукопожатием не обменялись. Поднявшаяся с места Мадлен сделала несколько шагов, остановилась у камина.

– Знакомься, Элли: мистер Мак-Кэллаф. Джексона и молодого Марти уже видала, теперь запомни это лицо. Командир второй группы, обеспечивающей нам прикрытие. Мак-Кэллаф, представляю госпожу Эллершоу. Ей выдана ограниченная охотничья лицензия.

– Здравствуйте, мистер Мак-Кэллаф.

– Очень приятно, миссис Эллершоу. Голос парня звучал ровно, безо всякого особого выражения.

– Прекрасно, - сказал я.
– Вы представлены друг другу, и возможные недоразумения в духе "свой своя не познаша" отныне исключаются. Доброй ночи, Мак-Кэллаф.

– Буду неподалеку, - пообещал парень.
– Всего хорошего, миссис Эллершоу. И удалился.

Мадлен примостилась на соседнем сиденье, кряхтя и чертыхаясь. Было от чего. Новые джинсы, приличествовавшие хищной твари, наконец-то выскочившей на свободу, обтягивали зад и ноги столь туго, что согнуть колени оказывалось не слишком легко. Блузка-безрукавка облегала тело Элли еще плотней - хотя, казалось бы, дальше некуда. Сандалии на толстенных подметках и густые слои румян довершали общее впечатление. Отнюдь не благоприятное, между прочим. Чего и требовалось.