– Не забывайте, Вальдемар, - горько ухмыльнулась Мадлен, - откуда я пришла. Дешевая тюремная крыса! И соответственно одеваюсь. Ничего иного не остается: вы сами позволили превратить меня в чучело.

– Япозволил?

– А кто же еще?

Голос Барона упал.

– После судебного процесса ты не пыталась меня винить... Хорошо, давай побеседуем, но только с полнейшим спокойствием, согласна?

Адвокат возвратился к письменному столу, сел в глубокое кресло, откинулся на спинку. Устроившись напротив, мы - Элли и я - изрядно смахивали на школьников, сдающих трудный экзамен суровому педагогу. Максон стоял подле окна.

– Мистер Хелм не возражает против обсуждения в его присутствии нескольких частных и малоинтересных вопросов?

– Нет-нет, - поспешил заметить я.
– Разговаривайте, не стесняйтесь.

– Узнав о твоем освобождении, Мадлен, я предложил подыскать тебе новое место в конторе. Мистер Гомер Уолш не пришел от этого в особый восторг, но с ним удалось поладить. Посему, приглашаю возвратиться в... гм!
– родные пенаты.

– Новое место?
– перебила Элли.
– А что значит "новое"?

Слегка смутившись, Барон выдавил:

– Н-ну... при нынешних изменившихся обстоятельствах восстанавливать тебя в прежней должности было бы немыслимо, и все же...

– Получается, мне предлагают служить поломойкой? Или привратницей?

Брошенный искоса взгляд уведомил: приготовься вмешиваться и кричать "Элли, тубо!"

– Отнюдь нет, - невозмутимо сказал Барон.
– Мы располагаем крупнейшей в штате юридической библиотекой, но книги хранятся в беспорядке, и никто не способен быстро сыскать нужный том. Если согласишься работать хранительницей, будем рады принять на службу, обеспечим скромное, но вполне приличное жалованье, а через три-четыре месяца я попробую придумать занятие полюбопытней и подоходной. Идет?

– О, сколь вы заботливы!
– процедила женщина.
– И как великодушны! Да только работа у меня уже имеется: выясняю, кто заставил Вальдемара Барона облегчить Мадлен Эллершоу дорогу за решетку!

– Мадлен!

– Я знаю: в мире еще не начеканили достаточно монет, и банкнот пока не напечатали вдоволь, чтобы купить вас. Но вот ради своей конторы мистер Барон способен был бы на любое дело! Ради процветания драгоценной фирмы! Это - единственное объяснение случившемуся. Вас попросту поймали на чем-то горячем, приперли к стенке, пригрозили: все, созданное Гомером Уолшем и вами, полетит кувырком, ежели не пожертвуете сотрудницей. Пускай умной, пускай многообещающей, пусть хорошенькой - неважно. Лучше лишится ее, нежели потерять всякую адвокатскую практику. Верно, а, Вальдемар?

Я не слыхал этих рассуждений прежде. Мадлен импровизировала на ходу, строила версию прямо здесь, в кабинете прежнего своего работодателя - и, кажется, стреляя наобум, поражала мишень в самое что ни на есть "яблочко"...

– Печально, Мадлен, если вы убедили себя в этом, - сказал Барон.
– Хотя, оно и понятно: после жесточайших испытаний человеку свойственно подыскивать козла отпущения, чтоб можно было хоть кого-то винить в случившемся... Это простейший закон психологии.

– А высланные мне вдогонку наемные убийцы - тоже простейший закон психологии?

– Убийцы?
– всполошился Максон.
– Господи помилуй!

– Не стоило этого затевать, - процедила женщина, пристально глядя на Барона.
– Если бы вы оставили меня в покое, то были бы в полной безопасности сами. Но когда загремели выстрелы, я задалась вопросами, не приходившими в голову целых восемь лет!

Воцарилось полнейшее безмолвие. Выждав с полминуты, Элли продолжила:

– Вот я и намерена выяснить, почему и за что. Муж наивной, глуповатой особы наткнулся на какой-то секрет, которого не следовало касаться. И почти мгновенно пропал без вести. А упомянутую особу для вящей надежности упекли в Форт Эймс по совершенно ложному обвинению. И вы знали об этом, Вальдемар! Ибо тот же Чавес был виноват по уши, а вы сумели добиться оправдания!

Мысленно я поставил Элли пятерку с плюсом. Бросив первую отчаянную фразу, она внезапно поняла, что рассуждает вполне здраво. Свалился некий незримый занавес, и части головоломки начали приходить в долгожданный осмысленный порядок.

– Что стряслось девять лет назад в Conejo Canon? А, Вальдемар?!

Адвокат зашевелился:

– Но все мы знаем об этом. И преступление Роя совершенно очевидно, согласитесь.

– Чушь, Вальдемар. Полная чушь. Согласитесь, - передразнила Мадлен.

Поднявшись, присяжный поверенный приблизился к стенному шкафчику, открыл его, достал бутылку и налил себе полстакана золотистой жидкости. Осушил одним глотком, возвратился на место.

– Последовавший за процессом ад, - сказала Мадлен, - имел к области психологической весьма непосредственное касательство! Изнеженную, кисейную, в сущности, барышню постарались как можно скорее и надежнее сломить. Раздавить морально, сделать безвредной - какой уж от обломка человеческого может быть вред? Швыряли из одной пересыльной тюрьмы в другую, издевались, унижали... О, вы прекрасно поняли: не с моими привычками, не с моим воспитанием вынести подобное! Доведут до самоубийства - прекрасно. А если не доведут - беда невелика: все равно, выйдя на волю, потеряет всякое желание докапываться до истины, будет без памяти рада, что свободна. Станет затравленным, запуганным животным... Вы и впрямь неплохой психолог, Вальдемар. Да только получилось не совсем по-вашему...