– Ближайшая группа находится в Денвере.

– Пожалуйста, сэр, велите им немедленно седлать машину и шпорить вовсю! Общая обстановка не улучшилась?

– Не очень, Мэтт. Я сказал бы, ухудшилась. На жизнь высокопоставленного джентльмена, о котором недавно шумели газеты, покусились вторично.

– Ого!
– брякнул я.

– На сей раз огласки удалось избегнуть. Мы, кстати, обнаружили субъекта, которого намечают в преемники. Военный, в генеральском чине, хлыщ и позер. Он, разумеется, только пешка, по-настоящему делом ворочает ЦЕНОБИС... Влиятельные штатские фигуры, безымянные и неуловимые. Пока неуловимые... Намерены избавить Америку от дегенератов, толкающих страну в пропасть. Имеются сведения, что, не сумев устранить президента, ЦЕНОБИС готовит совершенно открытый переворот. И, сколь ни прискорбно, Мэтт, я отнюдь не уверен, что переворот провалится...

– О нашем друге, мистере Толливере, он же Тальяферро, новых данных не поступало?

– Похоже, он заправляет подпольным комитетом штатских. Если так, именно Толливер и есть голова дракона. Ты подозреваешь кого-либо определенного?

– Должно быть, подобрался вплотную, сэр. Иначе меня бы не пытались пристукнуть.

– Вплотную, понимаю - но к кому же?

– Вальдемар Барон вполне может быть мистером Толливером, равно как и его молодой партнер, Уолтер Максон... Я не доверяю тихоням, сэр: в тихом омуте сами помните, кто водится... Да и якобы туповатый, честный, исполнительный шериф Кордова тоже не исключается. Два - десятка лет назад, если вы не забыли, руководителем шпионской сети, Ковбоем, оказался неприметный владелец провинциальной бензоколонки, простой, веснушчатый малый.

– Понимаю...

– Но почему-то меня упорно пытаются вывести на отставного адмирала Джаспера Лоури, издающего местную полуфашистскую газетенку. А иногда лучше бросить весла и довериться течению, сэр.

– Конечно, только напоминаю: времени остается в обрез.

– Как говаривали древние афиняне, сэр, - ухмыльнулся я, - вернусь либо со щитом, либо под щитом...

– Думаю, ты имеешь в виду спартанцев, Мэтт. И не подщитом, а нащите, запомни крепко.

Наверное, Мак был прав. Я попрощался и положил трубку, надеясь, что беседу подслушивали. Если да, противная сторона забеспокоится, гадая, в чью именно честь я вызываю инквизиторов. Приятная перспектива познакомиться с испанскими сапогами, дыбой и каленым железом никому не прибавляет бодрости... А встревоженный противник бывает и неосмотрителен.

Впрочем, наши группы допроса управляются, по большей части, при помощи электрического тока, тоже не сахар. На собственной шкуре испытал.

Следовало немного выждать, а потом потрясти дерево и поглядеть, что посыплется с веток - яблоки, или желуди. Я сидел недвижно, мечтая о задании, выполняя которое не придется думать о национальной сохранности Соединенных Штатов, будучи предварительно уязвленным дубиной по голове. Но, конечно же, нам, героям тайных служб, надлежит смеяться над мелкими неприятностями. Так, во всяком случае, считает начальство.

Послышался стук.

Я поднялся, пытаясь не орать, а просто скрежетать зубами, двинулся к двери, с удовлетворением отмечая, что головокружение уменьшилось и ноги повинуются. Можно было надеяться, что череп не проломлен чересчур уж сильно.

И все-таки мне изрядно отшибло мозги. Потому как я отворил ничтоже сумняшеся, будучи вполне и совершенно ошибочно убежден, что впускает безвредную официантку.

Невзирая на самочувствие, я шарахнулся назад с проворством дикой лани, хватая смит-и-вессон. Однако судьба оказалась милостива. На пороге возник собственной разъяренной персоной скромница и тихоня Уолтер Максон, младший партнер Вальдемара Барона, вероятный кандидат в мистеры Толливеры.

Безоружный, взволнованный и всклокоченный.

– Где Мадлен?!
– выпалил он, сверля меня взглядом.
– Где Мадлен, отвечайте! Неужто ей... недостаточно пережить пришлось? Вам же, якобы, защищать ее полагалось!

Я ответил Уолтеру недоброй ухмылкой.

– А девять лет назад защищать Мадлен полагалось вам, сударь. Не везет бедняге на защитников, хоть плачь.

Возникший за спиной Уолтера официант невозмутимо дожидался, пока ему дозволят пройти в номер. Когда это удалось, и принесенные блюда водворились на столе, и я подписал исправно предъявленный счет, и служащий выскользнул наружу, я отправился в ванную, взял с полки второй стакан, содрал прозрачную пластиковую обертку, защищавшую кристально прозрачный сосуд от пыли. Обертка сдираться не желала, я пыхтел, словно лося пытался освежевать. Иногда не понимаю, что ужасного находят в нескольких несчастных микробах?..

Изготовив два виски со льдом и содовой, я предложил Уолтеру:

– Давайте-ка сядем рядком, потолкуем ладком и, как говаривала одна старая знакомая - ныне, по счастью, покойная, - прилично выпьем. Где вы узнали о Мадлен?

На Уолтере красовался темный деловой костюм-тройка, но парень отнюдь не смахивал на уважаемого, степенного адвоката. Белая рубаха пропотела, воротник был расстегнут, галстук безнадежно сбился в сторону. Больше всего Уолтер Максон походил на подравшегося школьника.

Он рухнул в кресло и одним глотком осушил стакан до половины.

– Я... Я места себе не нахожу с самого утра, когда увидал эту паскудную передовицу! Бросился в мотель повидать Мадлен, утешить, ободрить... А ее не было на месте, и вас не оказалось. Я отправился в полицейский участок уточнить кой-какие вопросы и там узнал... О, Боже! После всего... Подвергнуться клевете, оскорблениям! Вы-то куда смотрите? Вы же отвечаете за нее!

После бессвязной этой речи Максон глубоко вздохнул, угомонился, допил стакан до дна. Парень, признаться, бил по больному, меня так и подмывало полюбопытствовать: а сам бы ты что делал, узрев двоих патрульных при полной полицейской форме? Но почел за благо сдержаться. В конце концов, Уолтер был прав: я состоял при Мадлен телохранителем.