– Мэтт! Как ты догадался?..

– Неважно, - шепнул я. И Элли задала свой вопрос шепотом, хотя после столь громкого вторжения присутствие наше едва ли могло оставаться тайной для возможного противника, если тот затаился в глубинах дома.
– Где кабинет Бирнбаума?

Элли указала револьвером на дверь за письменным столом. И продолжила, чуть повысив голос:

– Вон там. Окна выходят на автомобильную стоянку. А еще два помещения будут направо - в них работают приглашаемые дядей Джо молодые адвокаты, временные помощники. Уборная расположена посередине.

– Понятно. А эта дверь куда уводит?

– В архив. Там сложены бумаги прежних клиентов. Стопками, точно книги в заброшенной библиотеке. Но хранилище обычно запирают...

– Назад, - распорядился я, увидев, что Элли вознамерилась проникнуть в упомянутую комнату.
– Здесь у меня опыта побольше. Стой, прикрывай, будь готова стрелять.

– Как ты понял, что дело неладно?

– Левое ухо зачесалось, - хмыкнул я.
– В старое доброе время твой опекун однажды оставил голос шестого чувства без внимания, переступил порог без положенных предосторожностей и заработал пулю в ногу. Нынче отношусь к подсказкам свыше со всевозможным почтением. Или полагаешь, телепатические наития случаются только с тобою? Следи внимательно, вхожу.

Архив, разумеется, был открыт. Вернее, замкнут, но ключ торчал в замочной скважине, покинутый за полной дальнейшей ненадобностью. С массивного ушка свисала на проволочном кольце истинная коллекция других ключей. Эдакие собрания не принято бросать безо всякого присмотра...

С металлических стеллажей точно ветром смело и раскидало по полу несчетные тысячи бумажных листов. Неведомый варвар трудился рьяно и весьма небрежно. Или наоборот: с немалым знанием дела. В таком кавардаке и думать нечего было установить пропажу чего-либо. Привелось бы учинять хранилищу полнейшую инвентаризацию, а она отняла бы, по крайности, месяц... Сообразительный субъект поработал, право слово.

– Новый район бедствия, - сообщил я, возвращаясь в приемную.
– Прикрывай тем же манером, иду исследовать комнаты помощников я сортир - сиречь, нужник, сиречь, отхожее место...

Обе комнаты и уборная тоже оказались разгромлены, однако с меньшим усердием, словно здесь не рассчитывали наткнуться на вещи, заслуживающие внимания, и разоряли только чтобы потешиться. Возвратившись к Элли, я глубоко вздохнул, приказал:

– Стой не шевелясь. Войдут - вопи во всю глотку.

И проник в кабинет Бирнбаума сообразно последним наставлениям, сочиненным непобедимыми умниками с аризонского Ранчо. Обыкновенно я не пускаюсь на столь тонкие ухищрения, да только сейчас не хотелось рисковать попусту. Как выяснилось, предосторожности мои были совершенно излишни.

Двое людей, остававшихся в просторном кабинете, не представляли опасности ни для кого - то есть, ни для кого, обладавшего достаточно крепкими нервами.

Адвокат Бирнбаум, кажется, не пострадал; он просто рухнул грудью на письменный стол, за которым сидел, и скончался. Ни пулевых отверстий, ни порезов. Удлиненное, смуглое, видимо, умное и дружелюбное при жизни лицо искажала предсмертная гримаса. Вьющиеся волосы были почти совершенно седыми. Тело даже не успело толком остыть, однако на ощупь уже делалось прохладным.

А вот женщина, поникшая в кресле напротив, являла собою зрелище плачевное. Полная, невысокая, круглолицая латиноамериканка, явно перешагнувшая за пятьдесят. Португальское имя на табличке выдавало уроженку Бразилии, а может быть, просто указывало на происхождение семьи. Волосы, по-видимому, собиравшиеся на затылке в плотный узел, большей частью рассыпались и падали на плечи. Некогда аккуратный брючный костюм, белая блуза. Говорю "некогда", ибо одежду разорвали, сдернули с плеч, свернули вокруг талии плотным жгутом, обнажив пышные груди.

Левая по-прежнему оставалась пышной, чего нельзя было, не погрешив против истины, сказать о правой. Сосок и околососковый диск отстуствовали, крови пролилось немало, изуродованная одежда и ковер были покрыты обширными бурыми пятнами. После смерти кровотечение, разумеется, прекратилось.

Причину гибели я выяснил быстро. Умелый удар ножом в шею, перерубленные позвонки, молниеносный конец...

Резкий булькающий звук заставил меня крутнуться на месте.

– Велел ведь: подожди в приемной, - промолвил я не без раздражения.
– Хочешь выблевать - ступай в уборную, не пачкай на месте преступления.

– Н-нет... У-уже в-все... И не разговаривай в таком... тоне. Не все успели притерпеться к виду изуродованных мертвецов и стать равнодушными...

Я кивнул.

– Тогда погоди минутку, покуда исследую кабинет. Я осмотрел Джозефа Бирнбаума так тщательно, как мог это сделать, не прикасаясь к телу. Даже точки, оставляемой шприцом, обнаружить не удалось. В стороне от большого очага в стену был встроен сейф. Дверцу распахнули настежь, содержимое выгребли. Конверты и папки валялись на ковре подле каминной решетки. Я принюхался, подошел к камину, обнаружил, что здесь недавно сожгли изрядное количество бумаги, а пепел прилежно размолотили кочергой. Правильно сделали - со своей точки зрения, конечно, - ибо эксперты научились творить с неповрежденным пеплом подлинные чудеса.