Спокойный, сорокалетний субъект, чем-то неуловимо напоминавший Мак-Кэллафа. Полминуты спустя я понял, в чем дело. У офицера были такие же ледяные, лишенные всякого определенного выражения глаза. Не понравились мне эти глаза, и весьма. Впрочем, не исключаю, что и мои собственные показались офицеру не слишком-то ласковыми...

При нашем роде занятий не пристало судить ближних чересчур сурово; истребителям приличествует полная терпимость и бесконечное снисхождение к чужим слабостям и недостаткам.

– Вы удовлетворены?
– осведомился я.

– Пока что, да. С этим голубчиком осложнений не возникло. Готов помогать и словом, и делом.

– Ас предшественником - возникло? Я имею в виду Джексона.

Офицер кивнул.

– За Джексона даже приняться не успели, дружище...

Я чуть не охнул:

– Упустили?

– На тот свет. Я даже увидать подопечного не успел.

Конечно! Джексон боялся допроса, как огня, и при первом удобном случае употребил по назначению капсулу с цианистым калием, или синильной кислотой, хитро припрятанную на себе. Должно быть, носил запасную, ибо положенную каждому из нас ампулу у него должны были отобрать немедля. Что ж, по крайней мере, парень убыл к праотцам с ободряющей мыслью, что сумел напоследок перехитрить прежних своих товарищей... В любом случае, собеседник виноват в этом не был и орать на него не стоило.

– Попытайтесь хоть Беннетта сохранить, - выдавил я.

Часом позже я ехал по четырехрядной дороге в лендровере, который позаимствовал у Боба Виллса, невзирая на шумные протесты последнего. Протестовать Бобу не пристало, ибо все машины числились казенными и могли использоваться для служебных надобностей всяким членом сводного отряда. И тем паче, старшим. Я, со своей стороны, отдал Виллсу во временное пользование "мазду" - отнюдь не казенную! И не могу сказать, будто сердце не сжалось.

Распоряжения Виллс получил подробные: за кем следить, как действовать, коль скоро события примут нежданный оборот. Я настрого запретил помощнику лететь на выручку, если я припозднюсь.

Вот если до завтрашней зари не вернусь - дело иное. Тогда Боб отправится в магазин, купит хорошую лопату и двинется по моим следам: тела хоронить. При условии, что сумеет обнаружить упомянутые тела...

– Черт побери!
– с чувством выпалил Виллс.
– Ты рассуждаешь так, словно эта Как-Ее-Бишь-Грант кишит апачами и команчами, вырывшими томагавк и вступившими на тропу войны! Беннетт уверяет, что просто определил женщину поглубже в тоннель и оставил безо всякого присмотра.

– Пожалуй, говорит правду, - ответил я.
– В той степени, в какой вообще знает правду. Но делать на это ставку не собираюсь. Не желаю попусту рисковать жизнью, и Мадлен подвергать опасности. Подумай: работая с Беннеттом в одной группе, ты бы доверился ему всецело? Рассказал бы что-то сверх абсолютно необходимого?

– Н-нет, - промямлил Боб.

– А посему повторяю: не вздумай вмешиваться. Если дело нетрудное - один человек управится вполне. Если дело тяжелое - один человек может попытать удачи. Но хлынувшая через пустошь орда правительственных агентов подымет облака пыли, всполошит всех окрестных супостатов и наверняка погубит и меня, и Мадлен...

Теперь, катя на юг по шоссе, я испытывал несомненное и благотворное облегчение. К лешему тупоголовых помощников! К черту суетливых подручных! К чертовой матери прирученных Маком патологических садистов, которые сейчас вытягивают из Беннетта все мыслимые и немыслимые сведения!

Я вновь ощутил себя волком-одиночкой.

Кстати, садистов лучше было не бранить, даже мысленно. Дабы не превратиться в лицемера. Не уподобиться человеку, обожающему бифштексы и котлеты, однако приходящему в ужас при мысли о том, что на бойне режут коров... Я и сам не постеснялся бы замарать руки, выколачивая сведения, способные помочь Мадлен Эллершоу. Несколько раз в жизни, между прочим, замарал - при весьма похожих обстоятельствах. Так что, любезный, лучше раздумывайте о других вещах, посоветовал я себе.

О приеме, уготованном в Габальдонских холмах, можно было догадываться с большой долей вероятности. Я представлял, кто именно поджидает меня, и где. Классический пример повторной западни. Дурацкая охота, затеянная Беннеттом, провалилась, и мне, по расчету неприятеля, надлежало чуток успокоиться. Пожалуй, противник раскусил нехитрую уловку адмирала, понял, что Лоури попросту поддался нажиму, сыграл по моим нотам. Следовательно, я почувствую себя чрезвычайно остроумным субъектом и, насвистывая, отправлюсь прямиком в Ороско-Грант.

Где и наткнусь на ловушку настоящую, расставленную по всем правилам искусства. По крайности, сам бы я на месте караулящих рассуждал в очень похожем духе... Приманка лежит в горных разработках, дичь не ожидает никакого подвоха и торопится отыскать несчастную наживку.

Должным образом свернув на развилке четыреста семьдесят, оказавшейся вовсе не развилкой, а шоссейной развязкой "клеверный лист", я преодолел указанные семнадцать миль по ухабистому, изобиловавшему колдобинами проселку. Отыскал ворота в хитросплетениях колючей проволоки, тянувшейся, казалось, до самого горизонта.