Он водрузил трубку на место, поднял глаза.

– Вэнджи заверяет, что совершенно вольна уйти когда захочет...

– Разумеется. Вольна, как ветер. Должно быть, уже направляется к своему автомобилю.

– К чему это, Хелм?

– Вы разочаровываете меня, сэр!
– ухмыльнулся я.
– Неужели непонятно? Эванджелине, само собою, нечего было делать в моем коттедже. Она просто ждала звонка, уплетая жареную картошку и кофе потягивая. Неужели не видите? Я пытаюсь уладить возникшее затруднение мирно и дружелюбно. Маленькая демонстрация возможностей должна чуток отрезвить вас. Ведь с неменьшим успехом я похитил бы Эванджелину прямо на городской улице, а затем начал высылать вам по почте зубки, ноготки, пальчики, ушки, носики... Виноват, больше одного носика отправить не удалось бы. Но поскольку об отставном адмирале Джаспере Лоури отзываются как о разумном человеке, наделенном известным чувством юмора, прошу поразмыслить и прийти к приемлемому решению, пока никто не пострадал.

– Неимоверно, - сказал адмирал.
– Просто неимоверно, мистер Хелм. Вы же агент правительственной службы!

Я искренне рассмеялся.

– А кто выкрал миссис Эллершоу? Одна из наиболее влиятельных и почитаемых правительственных служб. Расскажите о долге и порядочности ребятам, состоящим на жалованье в СФБ. Видите ли, дело сводится к тому, что моя организация и организация Беннетта схватились не на жизнь, а на смерть. У вас имеется заложница. Одна. У меня имеются заложники. Несколько. Ваша семья, сэр, и вы сами.

– Но почему же мы? Из-за дурацкой статьи?

– Не только. Из-за обдуманной, планомерной атаки на Мадлен. Сперва миссис Лоури публично оскорбила ее посреди ресторана "Кортес". Потом юная Эванджелина Лоури с отцовского благословения тискает в "Ежедневном вестнике" совершенно оскорбительную, клеветническую пакость. Очевидно, что бедняга, не выдержавшая унижений, ринется вон из города, куда глаза глядят. По крайности, обыватель так подумает... Очень удобная артиллерийская подготовка перед похищением, чтоб никто ничего не заподозрил.

Я подмигнул адмиралу:

– Но тут уж, сэр, как аукнется, так и откликнется. Ежели вовлекли в битву собственную семью и принялись ее использовать против нас, дозвольте, мы тоже используем вашу семью. Против вас... Лоури хмыкнул.

– Адмирал, - продолжил я, - субъекты, склонные поливать ближних помоями, причинять боль себе подобным, всегда рано или поздно сталкиваются с мужчиной или женщиной, которые в ответ берутся за револьвер. В данном случае револьвером вооружен я... Можете возвратить миссис Эллершоу? Не спрашиваю, желаете ли, спрашиваю - в ваших ли это силах?

Мгновением позже Лоури сказал:

– Нет... Увы, нет.

– По моим сведениям, вы немало весите в здешнем обществе. А уж в таинственной и зловещей подпольной организации - тем паче.

– Зловещей?
– возмущенно вскинулся Лоури.
– Ничего зловещего здесь нет! Мы просто-напросто...

Адмирал осекся.

– Просто-напросто, как сообщил последний невольный доносчик, вы намерены очистить страну от скверны, - подхватил я.
– Прекрасно, желаю удачи. Но выметайте скверну законным путем. На следующих выборах пустите в ход влияние, деньги, наконец, газету вашу знаменитую - и втаскивайте в Сенат и Конгресс угодных вам представителей, избавляйтесь от прожженных мерзавцев, сидящих там сейчас. Охотно подчинюсь новой администрации, в пользу коей выскажется большинство... До следующих выборов подчинюсь, разумеется. Но убийства, диверсии, тайные сообщества, нечеловеческие исследования психики... Можете даже покупать голоса избирателей: готовность уплатить свидетельствует об уважении к голосу гражданина. Только играйте в рамках существующих правил, сэр. Народ сам решит, хочется ли ему новых правил и законов. Сомневаюсь, правда, что предлагаемые вами перемены будут народу по душе... А с огнестрельным оружием не забавляйтесь, оружие по моей части. Рекомендую убрать правую руку подальше от ящика. Что у вас там припрятано? Сорокапятикалиберный флотский кольт? Прекрасная вещица, но вы даже выхватить ее не успеете.

После долгого безмолвия Лоури улыбнулся, последовал моему совету, откинулся на спинку вертящегося кресла.

– Меня предупреждали, мистер Хелм, что вы - натура дикая и взбалмошная...

– Представляю, откуда пришло предупреждение. Как поживает мой приятель Беннетт?

– Вернуть вам госпожу Эллершоу не могу, - задумчиво сказал Джаспер Лоури.
– Даю слово чести. Не могу даже назвать место, где ее содержат. Положение мое в... организации недостаточно высоко, чтобы получать полный доступ ко всем... текущим сведениям. Я не капитан, и не старший помощник, а, скорее, боцман...

Я потер подбородок.

– Разрешите не согласиться с этим уподоблением, сэр. Вы просто орущий младенец, выброшенный из розвальней на растерзание волчьей стае, дабы остальные путники успели хлестнуть лошадей и умчать подобру-поздорову.

Содрогнувшийся адмирал возмущенно поморщился.

– В средние века подобное приключалось, - пояснил я.
– Дикие времена были, беспощадные. Не то, чтобы нынешние особо от них отличались, но в автомобиле, по крайней мере, волки не страшны... Зачем вы согласились на такой риск? Лоури отмолчался.

– Поверьте и вы моему честному слову: ежели Мадлен Эллершоу погибнет, я обеспечу ее на том свете многочисленной и хорошо знакомой компанией. Адмирал облизнул губы:

– А вы настроены весьма серьезно, Хелм. Неужто подымется рука на ребенка, ничего дурного вам не сделавшего?

– Ну, знаете... Перо бывает убийственней пули. Коль скоро Эванджелина орудует вашей газетой, разрешите употребить мой смит-и-вессон.

Я блефовал без удержу. Представления не имею, как повел бы себя, услыхав о гибели Мадлен, только вымещать горе на девчонке, сами понимаете, не стал бы. Да и на тошнотворной мамаше тоже. Но Лоури знать об этом не следовало.