– Сержант, иди согрейся.
– сказал кто- то.

Я набросил куртку и кепи на косяк внутренней двери и , сев на пол, опрокинул в себя пол фляги вонючей водки. Я был здорово измотан, как автомат что- то отвечал на вопросы окружающих и очень хотел спать. Вдруг зазвонил телефон. Все замолчали и кто- то передал мне трубку.

– Это вы сержант? Как дела?

– Мы вытащили двоих с холма. Один ранен в голову, другой убит. Точно установлено. Стрелял снайпер.

– Надо предупредить взводных, займитесь этим сержант.

– Хорошо, мне надо отправить раненого в госпиталь, не могли бы вы подбросить транспорт к развилке дороги?

– А как раненый?

Я повернулся к ребятам, которые возились с Шипом и спросил у них: "Можно его транспортировать?"

– Он в шоке.
– ответил кто- то из них.

– Четырнадцатый он в шоке.
– повторил я в трубку- Надо поспешить. Еще, прошу вас, Шип мой друг и земляк, не могли бы вы отпустить меня с ним до города, вроде как сопровождающего.

– Хорошо. Сейчас я оформлю вам документы и вышлю транспорт. Выносите раненого к развилке.

Связь прервалась.

– Казначей, - обратился я к нему- остаешься за старшего. Сейчас позвони взводным предупреди их о снайпере.

– Ребята, - повернулся я к двум фигурам, возящимися с Шипом берите его, потащим к машине.

Все зашевелились. Натянув мокрую одежду и навешав на себя оружие, я пошел за солдатами, выносившими Шипа. У развилки нас ждал бронетранспортер. Мы затолкали Шипа, в развернутую черную пасть, заднего люка. Откуда то появился писарь и протянул мне документы.

– Лейтенант дал вам два дня.
– сказал он.

Я кивнул головой, попрощался с ребятами и полез в темный провал люка машины.

Госпиталь был грязным, холодным с неприятным запахом. Полы приемного покоя захламлены окурками, тряпьем и просто- грязью. Десятки ног протоптали светлые дорожки паркета, среди этого мусора. В приемном покое суетился лысый, худой врач, австриец по национальности, плохо знавший сербский, английский и русский. Для разговора со мной, он вызвал по телефону медсестру. Вышла симпатичная с большими глазами девушка. Ее белый халат и шапочка резко контрастировали с окружающей грязью.

– Меня звать Мила.
– произнесла она по-русски, протянув свою тонкую руку в мою загрубевшую, грязную лапу- Что вам надо?

– Я привез своего раненного друга, он русский, он в очень плохом состоянии, я бы хотел знать, как закончится операция.

– А как вас звать?

– Вообще меня раньше звали Виктор или просто Вик.

– Почему раньше?

– Теперь, уже почти год, кличут сержантом.

Она улыбнулась, потом повернулась к доктору и по-немецки ему все объяснила. Он что- то буркнул, махнул рукой и пошел к своему столу.

– Виктор, вашего товарища уже увезли в операционную.
– она критическим взглядом окинула меня- В таком виде и с таким складом оружия, вам, безусловно, в приемном покое ждать нельзя. Вы пройдите в вестибюль главного входа и подождите меня там. Кончится операция, я к вам выйду и все скажу. Кстати, а у вас время есть?

– Да, мне дали два дня.

– А куда вы, потом, пойдете? У вас есть где ночевать?

– Я это еще не решил, но наверно в гостинице.

– Наивный молодой человек. В городе все забито военными, но я вам постараюсь помочь. Вы подождите меня там.
– она махнула рукой к двери.

В вестибюле меня окружили темно- синие халаты, двигающихся больных. Посыпались вопросы: что, где, куда, откуда, как дела, дай закурить, кого привез. На все я отвечал кратко и, когда они более менее успокоились, перекинул автомат за спину, выбрал стул, сел и, вытянув ноги, задремал. Проснулся я от шлепка по щеке. Передо мной стояла Мила, она держала в руке целлофановый мешочек.

– Виктор, все в порядке. Операция прошла удачно, но положение его тяжелое. Пулю вытащили, вот она.
– и она протянула мне мешочек.

Я вывернул содержимое мешочка на ладонь. Вывалилась пуля, и я замер. На пуле были видны характерные следы винтовой нарезки, они были до боли знакомы.

– Что с вами Виктор?

– Мила, понимаешь, я, кажется, знаю кто стрелял.

* ЧАСТЬ 2 *

Документы к тексту.

Газета "ИЗВЕСТИЯ" "...".......1992г.

"...Представитель министерства безопасности подтвердил, что на территории России физически подготовленных граждан, приговоренных к смертной казни судом РФ не расстреливают, а используют на работах по добыче урана или в специальных лагерях для тренировки контингента людей, необходимых для безопасности РФ. Заключенных в специальных лагерях, называют куклами...."