– Но соседи ошиблись.

Эфлер кивнул.

– К сожалению, да. Через два дня после моего двенадцатого дня рождения на Хэмм налетел ураган. Там и до этого бывали сильные ветра, однако к такому поселок оказался не готов. Ураган повалил деревья и заборы, сорвал крыши с сараев и некоторых домов. В тот вечер пострадали около двухсот человек, пятеро из которых погибли. Эти пятеро были членами моей семьи. Наш дом во время урагана попросту развалился на части. Я единственный остался в живых. Меня спасла магия – она пробудилась, когда мне на голову стал падать потолок. С ее помощью я сумел отшвырнуть от себя деревянные перекрытия, а потом выбрался на улицу. Поначалу я даже не понял, что произошло. Чародеев в моей семье никогда не было, и о волшебстве я почти ничего не знал…

Элерон замолчал. Несколько секунд он смотрел, как сверкают на солнце струи фонтана, а потом продолжил:

– С тех пор у меня особое отношение к ураганам, цунами и землетрясениям. Знаешь, я много размышлял о гибели своих родных. Пытался понять, почему это случилось. Почему наш большой дом, который казался нерушимой твердыней, рухнул, как трухлявая хижина. Почему отец, дед и старший брат – сильные умелые мастера, днями и ночами пропадавшие в кузнице, не нашли времени, чтобы укрепить свое жилище.

Он коротко вздохнул.

– В поселке не нашлось никого, кто пожелал бы взять к себе осиротевшего подростка, поэтому после похорон родителей меня отправили в приют. А оттуда почти сразу перевели в магический интернат – к другим юным чародеям. Там я пробыл около года. Когда выяснилось, что к темной магии я тяготею больше, чем к светлой, меня взял под крыло темный ковен. Его колдуны сначала определили меня в спецшколу, а потом в один из магуниверситетов.

– Тебе, наверное, жилось несладко.

Эфлер пожал плечами.

– Среди моих сверстников было мало сирот. И в школе, и в университете учились в основном дети из благополучных обеспеченных семей. Многие из них очень гордились своим происхождением и считали, что те, кто беднее них, являются людьми второго сорта. Мне пришлось хорошо потрудиться и головой, и кулаками, чтобы они поняли: неуважения в свой адрес я не потреплю. К счастью, в ковене всегда считали, что в воспитании молодежи самым главным являются дисциплина и усердное изучение магических наук. С дисциплиной у меня было не очень, зато в учебе я здорово преуспел. Это помогло мне заручиться поддержкой многих преподавателей и, в конце концов, выбиться в люди.

А еще научиться думать, хитрить и изворачиваться.

Что ж. Порой эти качества тоже бывают полезны.

– А что с твоей личной жизнью?

Элерон вопросительно приподнял бровь.

– Как вышло, что ты до сих пор не женат?

По его губам скользнула улыбка.

– Я не видел в женитьбе необходимости. До последнего времени.

Эфлер взял мою руку и, склонив голову, нежно поцеловал запястье. Я почувствовала, что краснею.

– Теперь твоя очередь рассказывать, – произнес Элерон, переплетая мои пальцы со своими. – Где находятся твои родные, Леонора?

– Там же, где и твои, – грустно улыбнулась я. – Они тоже умерли, но естественным образом и сравнительно недавно – пять лет назад.

– О…

– Моя история не так интересна, как твоя. У меня была самая обычная семья. Правда, без братьев, без сестер и без деда с бабушкой. Я оказалась поздним ребенком. Очень поздним. Когда я появилась на свет, друзья моих родителей уже нянчили внуков. Папа и мама жили в небольшом городке неподалеку от Татема. Там у них был дом и своя кондитерская лавка. Папа с помощниками выпекал торты и пирожные, а мама их продавала. У них все было хорошо: отличные доходы, куча постоянных покупателей, прекрасные взаимоотношения… А вот ребенка не было. Это их очень расстраивало, Эл. Они пытались стать родителями много лет: лечились, прибегали к услугам всевозможных колдунов, и все без толку. В какой-то момент господа Сиил смирились, что навсегда останутся бездетными. И вдруг выяснилось, что у них скоро появится дочь. Для мамы и папы это стало настоящим чудом.

– Они, наверное, очень тебя любили.

– О да, – снова улыбнулась я. – Они меня обожали. И я их тоже. У меня было самое счастливое детство на свете, самые нежные и понимающие родители. С моим появлением у них настала вторая молодость. Они играли со мной в куклы, прыгали по лужам, наряжали меня в нарядные платья, учили готовить печенье и шоколад. Родители во мне души не чаяли, Эл. А когда узнали, что я являюсь волшебницей, были счастливы, как дети.

Я заправила за ухо прядку волос.

– Они умерли через полгода после того, как я окончила университет. Первым ушел отец. Лег спать и не проснулся – во сне у него остановилось сердце. Я тогда находилась в Татеме, трудилась в госпитале и готовилась к посвящению в главы ордена Светлого пламени. Папа находился в преклонном возрасте, и в его смерти не было ничего необычного, однако она здорово меня потрясла. Осознавать, что родители не бессмертны всегда очень тяжело.

Элерон мягко обнял меня за плечи.

– Мама умерла через две недели после папиных похорон, – тихо сказала я. – Ее горе было так велико, что она не смогла с ним смириться, а потому угасла, как свечка. После ее смерти я с головой ушла в работу. И нахожусь там до сих пор.