– Огромный привет Роману Константиновичу! – просит передать медсестра.

– Обязательно.

– В Германии таких мужчин нет, – делится со мной Неля. – Я десять лет в разводе. Смотрю на местных, и никаких отношений не хочется.

– У нас на самом деле таких, как Нечаевы, тоже немного.

– Да, но здесь все еще печальнее.

– Я первый раз в Германии. Не знаю, что сказать.

– А ничего и не надо говорить. Счастливая ты.

– Так и есть.

Замолкаем, едва возвращается Ян.

– Привет тебе, Неля Павловна, от Романа Константиновича.

Молодая женщина благодарит, краснея от удовольствия.

Нечаев ложится рядом со мной. Выпрямляя одну из своих мускулистых и жилистых рук, дает медсестре ввести в вену иглу системы.

– Все, Ян Романович, у вас минут сорок пять. И побежим в операционную.

– Побежим, Нелли. Бегать – это прям мое.

– Несмотря ни на что.

– И вопреки всему.

– Я немного ревную, – шепчу в небритую щеку Титана, когда медсестра выходит.

Он смеется.

– Зря, Ю.

– Знаю. Но это невозможно контролировать.

– Лучше попроси у меня что-нибудь. Я сейчас очень добрый стану.

– Ты всегда добрый. Всегда прислушиваешься. Всегда лучше меня знаешь, чего я хочу.

Задерживаем зрительный контакт, когда это говорю. Внутри меня, особенно внизу живота, волнующе горячо становится. И это не сексуальная энергия, что-то намного мощнее плещется.

– Тогда смотри фильм, Ю.

– Он на немецком.

– И что? Все ясно же, – дразнит Нечаев.

– Ну да, конечно. Я ни черта не понимаю.

– Я вначале тоже не понимал.

– Ян… Я сейчас, возможно, глупую вещь скажу… – несколько раз дыхание перевожу. – Ты не зацикливайся на футболе. Если врачи не разрешают, оставь, пожалуйста, в покое эту мечту. Я понимаю, это, должно быть, сложно. Но сам подумай… Твоя мечта ведь давно сбылась! Ты был на вершине. Ты до нее добрался! Не надо больше.

Смотрю на него, и кажется, будто снова груз с его плеч снимаю. Сам не мог бы бросить. Без конца мне что-то доказывает.

Ох, уж этот Ян Нечаев…

– Сложно мне было бы оставить в покое тебя, Ю. А футбол… Ну кайф, конечно. Но у меня крепкая воля. Отказаться могу. Только кто будет гонять с нашими пацанами?

Я замираю. Таращусь на него, пока видимость не замыливают слезы. На радостях смехом прыскаю, хоть и летит из глаз эта соль.

– Мы придумаем что-то другое, Ян, – убеждаю, пребывая в полной уверенности, что так и будет. – А может… Может, у нас родятся девочки? Почему вы все так ждете сыновей?

Десятки эмоций по лицу Нечаева проходят. Он и хмурится, и морщится, и, будто улетев в какие-то далекие мечты, улыбается.

– По карме мне, – смеется, наконец. – Про парней я знаю все. Любой возраст – взятая вершина. А вот с Одуваном с трудом научился обращаться. И это что?.. На закреп теперь?

– Эй, – наигранно возмущаюсь. – Так ты против девочки, что ли?

Нечаев снова смеется.

– Да не против, – шепчет, притягивая свободной рукой к себе поближе. Целуя в висок, ошарашивает: – Хоть две сразу.

– Две?! Это чтоб два раза не ходить? А вообще… Я все-таки сомневаюсь насчет девчонок. Знаешь почему?

– Почему?

– У меня давно в мыслях, что у вас, Нечаевых, какой-то станок с настройками на пацанов!

– Что-что? – переспрашивает удивленно. А потом смотрит на мое раскрасневшееся лицо и смеется так сильно, что я опасаюсь за иголку у него в руке. Поглядываю, чтобы ничего не сорвал, но при этом сама до слез хохочу. – Вот о чем ты думаешь, пока я с тобой серьезные дела решаю, Одуван? Ты же видела мой станок. Нет там никаких настроек.

– Не обманывай, не обманывай, Нечай… Мама Милана сказала: девочек в роду четыре поколения не было.

– А мы с тобой сломаем эти настройки.

– Будем рожать, пока девчонка не выскочит?

– Однозначно!

– Ой… Я сейчас икать начну, Ян… – так смеюсь, что захлебываюсь. – Хватит… – держусь за живот, который уже болит. – Дай перевести дыхание…

– Переводи, Зай.

Притихая, сосредотачиваем внимание на экране. Утекает немало минут, но на самом деле в суть происходящего никто из нас не вникает.