Лицо его исказилось от боли. Вскочив, он быстро вышел из кухни, где мы все сидели. Но из коридора впервые в жизни мне послышалось, как он заплакал.

Я взлетела на ноги следом. Догнала папу и прижалась к его груди. Только в тот миг мы простили друг друга окончательно.

И вроде все отпустили, но волнение, когда видимся, до сих пор не утихает.

– Папа, все хорошо…

– Все хорошо, дочка.

Эти заверения мы выталкиваем одновременно.

Я беру отца под руку. Мадина обмахивает наши лица веером. Оля в последний раз инспектирует весь мой облик и, поправив фату, дает Марине знак распахнуть двери.

В тот же момент, как я вижу заполненную гостями террасу, начинается проигрыш потрясающей песни, которую я выбрала для своего выхода с подсказки Агуси.

Папа отыскивает мои нервно стиснутые в кулак пальцы и, ободряюще сжав их, шагает вперед, заставляя и меня ступить на белую ковровую дорожку, которая должна привести нас к Яну.

Я не сразу решаюсь поднять взгляд и посмотреть на него. А когда решаюсь… Сердце срывается и раньше меня летит к нему.

Думала, буду наслаждаться своей последней дорогой от Филатовой до Нечаевой. А на деле бежать к Яну хочу, так не терпится очутиться рядом. Потому что мир для меня – не просто земной шар. Мой мир – это Он. Его глубокие глаза, в которых хранится мое детство, мое отрочество, моя юность и венец моей молодости. Мои чувства, мои признания, мои страхи, мои ошибки, мои слезы, моя печаль, мой стыд, моя страсть, мои радость и счастье. Я очень надеюсь, что рядом с Яном пройдут мои зрелость и старость, и в итоге угаснет огонек моей долгой жизни.

Но, Боже мой, сколько же мы потеряли! И как мне сейчас жадно жалко каждую убегающую секунду.

Забыв о лирической мелодии и вздыхающих в умиление гостях, я подбираю подол платья и на середине дорожки срываюсь на бег. Папа – излишне серьезный директор гимназии ­– поддерживает меня настолько, что подхватывает мой темп и бежит со мной. Музыканты резко начинают играть ту же композицию в ускоренном ритме.

Последнее, что я вижу – круглые как блюдца глаза мамы и аплодирующих нам отца и богатырей Нечаевых.

Мгновение, и я влетаю Яну в руки, потому как он тоже не выдержал – прошагал мне навстречу.

– Вот это выпад, Зая. Словно гол крученный, – выдыхает мне в ухо. – У меня грудь сотряслась.

– Я люблю тебя, – выдыхаю. Не знаю, в какой момент папа отпустил, но сейчас мои руки полностью свободны. Я могу гладить Яна, обхватывать ладонями его лицо и целовать. – Я люблю тебя так сильно… – губы дрожат, и из глаз проливаются слезы.

Моргаю, чтобы встретиться с глазами, внутри которых заключен весь мир. Внутри которых я сама живу. Внутри которых мне комфортнее, чем в своем собственном теле.

– Забирай меня, Ян Нечаев. Бери в жены безотлагательно и навсегда.

– Беру, Ю. Забираю, – соглашается так же серьезно, как предлагаю себя я.

Лишь после этого улыбаюсь.

– У меня не поплыл макияж?

– Все в порядке. Ты очень красивая.

– Спасибо.

Взяв меня за руку, Ян ведет нас к арке, украшенной белыми цветами и развевающимися синими занавесками. Любуюсь ею, а также открывающимся с террасы видом на море. Но лишь до тех пор, пока не встречаюсь взглядом со Святославом Усмановым.

Никогда в жизни я к нему романтических чувств не пытала, однако в эту минуту сердце пропускает удар.

Я скучала. Он был близким и дорогим человеком. Но после того, как ужасно мы расстались, искать какие-то контакты не смела. Пять лет назад я разбила ему сердце и все эти годы боялась разбередить старые раны. Каково же было мое удивление, когда Ян сказал, что, узнав о нашей свадьбе, Усманов сам изъявил желание быть свидетелем. Удивилась и обрадовалась.

Святик кивает мне и сдержанно улыбается. Я отвечаю ему тем же.

– Юния, – обращается ко мне Ян, и я сосредотачиваю на нем все свое внимание.

Глаза в глаза. Он надевает мне на палец обручальное кольцо и нежно сжимает мою кисть.

– Чтобы стоять здесь, друг напротив друга, мы преодолели большой и сложный путь. А сколько еще перед нами! – он улыбается, а у меня начинают снова слезиться глаза. – Я не могу обещать, что все плохое осталось в прошлом, – говорит, растирая мои руки. – Нас ждет еще более долгий, извилистый и, возможно, ухабистый путь. Трудности будут. Будут, Ю. У кого их не бывает? Но я обещаю тебе быть рядом, любить и уважать, беречь и защищать. В этом мире ты всё, что мне нужно. Ты – всё, Ю.

Прежде чем взять с подставки, которую держит Богдан, кольцо, ловлю кончиками пальцев слезы.

– Спасибо тебе за наше прошлое, наше настоящее и наше будущее, – выдыхаю я отрывисто и надеваю кольцо на безымянный палец Яна. Беру паузу, пока он, глядя вниз, сгребает пальцы в кулак. Вдвоем на сверкающий ободок смотрим. Примеряемся с новым статусом до того, как звучат заключительные слова регистратора. – Я готова ко всему, что нам назначено. С тобой любую дорогу готова преодолеть. Потому что я люблю тебя, Ян Нечаев. Без тебя я не я. Ты в моем сердце навечно. Ты часть моей души. Быть твоей женой – всё, о чем я мечтаю. Всё, чего я хочу.