— Жаль, что этого всё равно вряд ли хватит, чтобы попасть в двадцать пять лучших, — с грустью в голосе произнес Андрей. — Но даже так я доволен. А как думаешь, у тебя получится пройти дальше?

Стоило парню договорить фразу, как экраны в последний раз мигнули, и движение на них прекратилось. Судя по всему, подсчет результатов был завершен. Вот только…

Моего номера среди них так и не оказалось.

На всякий случай ещё раз внимательно всё перепроверил, но нет, ошибки быть не могло — заветное «А77» не горело ни на одном из экранов. И это было более чем странно.

То здесь, то там я натыкался на номера, напротив которых высвечивался максимально возможный результат — 100 баллов. А значит, то, что я правильно ответил на все вопросы, не должно было привлечь особого внимания. Да и можно предположить, что раз результаты высвечивались сразу после проверки, то мою работу должны были посмотреть одной из первых, и она должна была появиться в самом начале. Может, где-то потерялась?

— Слушай, — обратился я к Андрею, который внимательным взглядом скользил по другим мониторам. Судя по всему, пытался прикинуть, есть ли у него шансы пройти дальше. — А может быть такое, что мою работу не проверили?

— Нет, — отстраненно ответил парень, не отрываясь от своего занятия, и только спустя несколько секунд до него дошел смысл вопроса. — Стоп, что ты сказал? Твоего номера нет?!

— Да, — кивнул я. — Вот, думаю, может ли тут быть какая-то ошибка.

— Вряд ли, — Андрей с сожалением покачал головой. — Обычно подобное означает только одно — тебя исключили и не допустили до следующего этапа, даже не став проверять работу.

— Что? — моему возмущению не было предела. Это был первый написанный мною тест спустя неизвестно сколько лет, и мои ответы даже не посмотрели! И судя по всему, виной как раз было то, что я настолько рано сдал работу. Ни одной другой разумной причины я найти не мог.

— Сочувствую, — парень похлопал меня по плечу. — Даже если ты не виноват, то тут уже ничего не поделаешь. К сожалению, у алхимиков из объединений почти безграничные возможности во всём, что касается допуска на симпозиум, и на моей памяти ни разу не было такого, чтобы исключенного кандидата неожиданно возвращали назад. Конечно, я участвую всего лишь первый раз, но за симпозиумами наблюдаю уже пять лет, так что все громкие истории слышал.

Я ничего не ответил, размышляя, как поступить дальше. И нет, среди моих мыслей не было даже намека на то, что я собирался отказаться от своей идеи — раз уж я решил задержаться в Серне и подзаработать на этом мероприятии, то, естественно, я так и поступлю. Сейчас я думал к какому варианту решения проблемы всё-таки прибегнуть — попытаться договориться словами или сразу же пойти раскидывать конструктами направо и налево. Думаю, тому же главному экзаменатору без проблем получится вложить в голову мысль, что меня во что бы то ни стало необходимо допустить до практического этапа.

— Не расстраивайся, — поддержал меня Андрей. — Не повезло так не повезло, в следующем году попытаешь удачу.

— Я хотел попасть на симпозиум в этом году, — отрицательно покачал я головой. — Точнее, прямо сегодня.

— Ха-ха-ха, — неожиданно раздался громкий хриплый смех у меня за спиной. — Вы только послушайте, что он говорит!

Обернувшись, я увидел того самого старика, сидящего позади меня во время теста. Ему что, моя персона медом намазана?

— Еще молоко на губах не обсохло, а он уже на симпозиум собрался! — тем временем продолжил говорить назойливый старикашка, привлекая к себе всеобщее внимание. — И это притом, что его вообще сняли с отборочных! Откуда столько наглости у молодого поколения?

По залу тут же побежали недовольные перешептывания, а я уставился на провокатора безразличным взглядом. Тогда, во время теста, я ещё сдерживал себя, но теперь от моего прекрасного настроения не осталось и следа. Что ж, он сам нарвался.

Мои пальцы на правой руке начали медленно сжиматься. Если бы кто-то сейчас дотронулся до ладони, то почувствовал бы мертвецкий холод.

— Предлагаю навсегда запретить этом… — уверенно оглядывая публику, старик было продолжил говорить, как неожиданно прервался и схватился за грудь. С побледневшим лицом он сделал несколько шагов назад, оперся на колонну, и медленно сполз на пол. Его руки при этом словно пытались забраться внутрь грудной клетки, рваными движениями скользя по тканям одежды.

— Уважаемый Тионис, что с вами! — со всех сторон раздались взволнованные возгласы, и к старику бросились сразу несколько человек. Судя по всему, я наткнулся на какую-то известную личность.

— С-с-сердце, — еле слышно пробормотал старик, продолжая бессильно дергать руками.

— Врача! Срочно врача!

В зале ожидания довольно быстро поднялась суматоха, после чего я решил, что всё, хватит. Тем более что ещё немного, и этот старпер и правда отъедет.

Мои пальцы на правой руке медленно выпрямились, расслабляясь, а ладонь тут же потеплела. Сейчас «уважаемый Тионис» имел честь ощутить на себе то, что в моей прошлой жизни называли поцелуем смерти. Один из неприятнейших конструктов, которому почти невозможно было сопротивляться, если твой противник даже немного превосходит тебя в чистой силе. А такое романтичное название плетение получило за то, что ощущение, когда сердце в прямом смысле находится в чужих руках, позволяет почувствовать себя буквально на волоске от смерти. По себе знаю.

Спустя несколько мгновений напряженное лицо старика начало медленно разглаживаться, а руки прекратили пытаться прорваться сквозь грудную клетку. Опираясь на окруживших его людей, Тионис осторожно поднялся на ноги, всё ещё не веря, что мучения прекратились. Но по его мелко дрожащим губам было понятно, что старик ещё не отошел от пережитого.

— Принесите воды, — устало произнес Тионис, позволяя усадить себя на ближайшую скамейку. — Мне уже лучше.

Паника вокруг начала утихать, но главное, что про меня все уже успели забыть. Ничего серьезного не случилось, так что вряд ли на меня упадет даже тень подозрений. Хотя нет — на мгновение Тионис бросил в мою сторону короткий задумчивый взгляд, но тут же отвел его, принимая у кого-то из рук стакан с живительной жидкостью.