– Ни одного волчьего следа, – произнес кто-то из середины отряда спустя час.

– Развилка тоже до сих пор не появилась, – добавил бородатый толстяк.

– Смотрите, колея сходит с тропинки! – выкрикнул плечистый малый, переместив ствол мушкета вправо. – Уверен, повозка спрятана вон за теми деревьями.

Спрыгнув на землю, Октавио пошел быстрым шагом в указанном направлении и вскоре достиг скалистой возвышенности, возле которой состоялась первая встреча с волками. Повозка была на месте. Тщательное изучение примятой вокруг нее травы должного результата не принесло. Лишь разбитый фонарь, перепачканный сажей, по-прежнему лежал на своем месте.

– Ну, как успехи? – спросил бородатый толстяк, встав напротив темного пятна, оставленного выгоревшим маслом.

– Невероятно! – вырвалось из груди Октавио. – Здесь везде отпечатки лошадиных копыт и моих сапог.

– А вы что собирались увидеть?

– Следы волчьих лап. Кровожадные твари крались сюда со стороны тропинки.

– Получается, вас одурачили призраки.

– Какие еще призраки?

– Мало ли сколько неприкаянных душ скрывается во тьме. Помню, возвращался я под вечер с ярмарки и немного заплутал в лесной чаще. Налево свернул – бурелом сплошной путь заслоняет. Направо – овраг глубокий тянется. Вдруг гляжу, из-за ближайшего дерева старуха навстречу выходит. Сгорбленная такая. Со спутанными волосами. И нос крючком – аж до самого подбородка достает. Я в испуге зажмурился. Думаю, сейчас точно концы отдам – ей-богу на тот свет за собой утянет. А когда через минуту глаза открыл, от старухи и след простыл. Будто ее и не было вовсе. Домой, конечно, потом попасть удалось. Только вот беда – с тех пор она ко мне по ночам являться стала. Подойдет к кровати, сядет в ногах и давай бормотать на непонятном языке. Свихнуться можно.

– Да это ведь Эбигейл! – не выдержал Октавио, найдя поразительное сходство между старухой из рассказа бородатого толстяка и той ведьмой, прикидывающейся знахаркой, что заморочила ему голову.

– Может быть. Однако в обоих случаях оружие вряд ли исправило бы положение.

– Чем же гадкую нечисть одолеть?

– Крестным знамением и молитвой. Неужели падре Антонио вам не объяснил?

– Разумеется, объяснил. И даже причастил.

– То есть дальше вас провожать не надо? – уточнил плечистый малый, выдернув из мушкета тлеющий фитиль. – Очень хочется успеть к ужину.

– Наверное, – кивнул Октавио, переложив пистолеты в походную сумку. – С призраками я и сам справлюсь. Главное, не перепутать их с настоящими живыми людьми или животными.

– Все еще сомневаетесь? – развел руками бородатый толстячок.

– Нет. Просто плохое предчувствие. Боюсь, не случайно дьявол решил сыграть со мной злую шутку. Что-то ему от меня нужно.

– У нас в телеге полно еды, – неожиданно влезли в разговор землекопы, подойдя к повозке последними. – И факелы для ночной езды тоже имеются.

– Вы на что намекаете? – вопросительно вздернул брови плечистый малый.

– Почему бы нам не помочь сеньору пересечь лес?

– Больше заняться нечем? Мы же тогда вернемся в деревню далеко за полночь.

– Сдается мне, – хитро прищурился бородатый толстяк, – наши друзья пекутся о том, чтобы не петь падре Антонио псалмы.

– Ошибаешься, – огрызнулся кто-то из землекопов. – Вдруг вместо волков и призраков по лесу бродит семейство медведей?

– При чем тут медведи? – заволновался самый младший член отряда, схватившись за эфес сабли.

– Успокойся! Про медведей к слову пришлось. А вот булькающий аргумент наверняка многих заинтересует.

– И сколько его у вас? – вмиг подобрел плечистый малый, уставившись голодным взглядом на горлышко бутылки, высунутой из-за пазухи землекопа.

– Пинт восемь будет.

– В таком случае с возвращением действительно стоит повременить. Что думаете, сеньор? Составить вам компанию до начала плоскогорья?

– Если дальняя дорога кого-то не отяготит, то я согласен, – прозвучал в ответ растерянный голос артиста.

– Значит, договорились! – подхватил идею бородатый толстяк. – Друзья, давайте развернем повозку в сторону тропинки!

Честно признаться, Октавио хотелось остаться одному, дабы поскорей предать ненавистную куклу земле. Однако от помощи тоже нельзя было отказываться, поскольку это выглядело бы неуважительно. В итоге кукла заняла место под ворохом вещей, уткнувшись носом в деревянный бортик.

Последующие четыре часа члены отряда, распределившиеся равномерно по транспортным средствам, предавались настолько шумному и безудержному веселью, что каждый лесной житель предпочел схорониться как можно дальше – включая некоторых хищников, отличающихся еще большей осторожностью, нежели их миролюбивые собратья. Когда же деревья расступились, открыв удивительный вид на зеленые холмы, чьи верхушки отбрасывали длинные тени, плечистый малый, умудрившийся к тому моменту захмелеть до такой степени, что едва ворочал языком, предложил устроить привал.

– Эй, кто-нибудь, сгоняйте живо за хворостом для костра! – промямлил он, чуть не грохнувшись с телеги в грязную лужу, разлившуюся после дождя аккурат при выезде из леса.

– Сейчас! – отозвались несколько относительно трезвых землекопов.

– Только надо проехать малость вперед, – добавил бородатый толстяк, щелкнув поводьями. – Держитесь крепче! Здесь куча выбоин!

Непродолжительная встряска, сопровождаемая грубой бранью, все-таки завершилась падением плечистого малого. Правда, ему посчастливилось приземлиться в траву, что являлось наглядной демонстрацией того, каким поразительным везением обладают пьянчуги. Но не потому, что бедняга отделался лишь легкими ушибами, а потому, что его мушкет давно валялся на дне телеги, иначе дело вполне могло бы окончиться самопроизвольным выстрелом.