* * *

– Здесь, - сказал старый шахтер, которого Сурков нанял в качестве проводника.
– Три раза эту шельму раскапывали, а она, как заколдованная, все рушится и рушится.
– А зачем раскапывали?
– спросил Сурков, стукаясь каской о низкий свод.
– Так ведь пласт. Уголь туда уходит.
– Нет там никакого угля.
– Молод ты еще...
– возмутился старый шахтер.
– Не буду я с тобой спорить, скоро сам увидишь. Шахтер не понял мысли Суркова и словно рак попятился обратно. В импровизированном штабе на глубине трехсот метров находилась масса современной техники, закупленной и сделанной на заказ. Взрывники, маркшейдеры, специалисты по геологии и геодезии, геотермальщики и даже экстрасенс, который, по мнению Суркова, не был шарлатаном. Делать ему было совершенно нечего, однако Сурков так обрадовался, увидев настоящего ясновидящего, что не удержался и прихватил его с собой. Савелий был в восторге от своего предприятия. Он знал, что однажды окажется в Аду, но не ожидал, что это произойдет так быстро. Его опасения относительно Суркова полностью растаяли, когда тот тренировал души монтажников, и бредовость самой идеи больше его не смущала.
– Всем пятиминутная готовность, - объявил Сурков. С Савелием он договорился, что в акции тот будет не более чем наблюдателем, а управление и координацию будет осуществлять он сам. Последний с трудом согласился, но, поняв, какое это сложное и ответственное занятие, уступил. Взрывотехники приступили к минированию шахты. Делали они это по совершенно необычной технологии, и когда старый шахтер все понял, то с трудом сдержал слезы.
– Мужайся, папаша, - ободрил Сурков.
– Сегодня будет много необычного. Старик мужался, но умирать не хотел, поэтому уполз в дальний штрек, спасаясь от неминуемой взрывной волны. Земля вздрогнула, со свода потянулись тонкие струйки пыли. Согласно плану Суркова один за другим грачи и шахтеры исчезали в образовавшемся провале. Они перегородили путь, и когда в тоннеле заметались отсветы подходящего поезда, уже изображали группу ОДОНовцев, занятых локализацией шахтеров. Машинисту поезда потребовалось все мастерство, чтобы остановить поезд до шахтеров, а не на них самих. Он близоруко щурился на Суркова, который облаченный в форму офицера подбежал к поезду: - Я старший группы черт Сурков, - представился Сурков.
– Локализую шахтеров.
– Уже вижу, - сказал машинист.
– У меня есть потери. Помогите доставить раненого в ДРУ.
– А вы полагаете, что я захочу поехать дальше?
– А кто вас знает?
– Сурков махнул рукой, и несколько замазанных угольной пылью шахтеров принесли тело Отморозова. Последний был перебинтован грязными тряпками, тщательно вымазан ваксой, но даже сквозь этот камуфляж излучал хорошее настроение.
– Будете держать оборону до тех пор, пока мы не вернемся, - приказал Сурков. Шахтеры слушались его беспрекословно, пожарные немного хуже, а для грачей нужен был особый подход, и у Суркова был свой ключик общения. В защитных костюмах, которые могли выдержать высокие температуры, находился неприкосновенный запас кислорода, пива и водки. Курить грачам категорически запрещалось, но столь жесткая мера была связана в первую очередь с безопасностью. Все же остальное использовалось как примитивные средства контроля. Дистанционно Сурков мог перекрыть доступ к любому из трех резервуаров и тем самым воздействовать на поведение грачей. Поезд помчался в сторону ДРУ. Делал он это весьма осторожно, потому что боялся встречи со следующим. Машинист следующего поезда получил извещение о шахтерах, но мгновенно перестроить движение поездов процедура не самая простая, и продвижение шло вяло. В отличие от Суркова, Отморозова это нисколько не беспокоило, он с удовольствием рассматривал станции и даже махал грешникам и чертям рукой в шине. Наконец после двухчасовых мытарств группа из двух шахтеров, трех грачей, одного пожарного, Суркова и Отморозова, выгрузилась на станции ДРУ. С Отморозова тут же сняли снаряжение и оружие, о котором не стоило знать машинисту.
– Двигаемся в колонне. Никому не разговаривать, никому не думать, ничего не трогать и без моего приказа не стрелять. Сурков перекинул через плечо устройство, изготовленное в гараже Отморозова. Сначала он пытался самостоятельно сделать оружие, но вскоре понял, что эта задача ему не по зубам. Савелий пригласил пенсионера Калашникова, который хотя и находился не при делах, инженерных способностей не растерял. Талант старого инженера и денежные единицы Отморозова дали поразительный результат. Сурков впервые ощущал радость от прикосновения к ровной поверхности оружия и, как ему казалось, понимал любителей сабель, мечей и подобной ерунды.
– Вперед!
– скомандовал он. Команда двинулась по направлению к северному входу ДРУ. Пройти его удалось без особых проблем. Если бы один из грачей не рыгнул, было просто замечательно, но Сурков тут же нашелся и сообщил дежурному, что это камуфляж, и ребята после учений, приближенных к реальным, очень устали и направляются писать длинные рапорты.
– Убью, - Сурков погрозил кулаком проштрафившемуся грачу.
– Здесь никто не рыгает и не портит воздух, понятно?
– Понятно, - хором ответила команда.
– Вот и хорошо. Больше всего Сурков боялся за Савелия, ему казалось, что тот начнет шутить, смеяться по поводу, без него и рано или поздно все испортит. Но Отморозов вел себя на удивление дисциплинированно, если не считать дурацкой улыбки, блуждавшей по лицу.
– Сурков?
– воскликнул стоявший на посту черт. "Да, - подумал Сурков, - не только мир, но и Ад тесен", а вслух сказал: - Здравствуйте, Вялый, рад вас видеть в полном покое и прежних формах.
– Да, - Вялый похлопал себя по груди, - современная медицина творит чудеса, и, представляете, все без операции.
– Каким же образом?
– Силикон. Представляете? Набили меня маленькими такими шариками, и вот - сами смотрите.
– Рад за вас, Вялый, но, к сожалению, у меня нет времени на болтовню. Я должен разместить группу десантников на отдых и вернуть остатки оружия с испытаний.
– А вы давно работаете в ДРУ?
– поинтересовался Вялый.
– Давно.
– Представляете, Сурков, слышал про вас поразительные вещи.
– Я знаю, - спокойно ответил Сурков, - сам же их придумывал.
– Но зачем?
– Когда получают доступ к оружию класса девять и не такое выдумывают.
– Зачем же?
– Чтобы исчезнуть, порвать с прошлым.
– Надо же?
– удивился Вялый.
– Ведь я вас знал обычным грешником, а теперь вы испытываете новое оружие. Какое, если не секрет?
– Шизофрению.
– Фу, - Вялый зажал нос.
– Наверное, чертовски заразно.
– Очень.
– Тогда скорее проходите, не смею вас задерживать. Сурков уже решил, что опасность миновала, но когда двинулся за группой, Вялый крикнул ему след: - Кстати, Сурков, а как вы умудрились так обгореть? Скрипнув зубами и с трудом сдерживаясь, чтобы не окатить святой водой ненавистного черта, Сурков как можно спокойнее сказал: - Вы никогда не слышали о косметике, Вялый?
– Нет, а что это такое?
– Через двадцать минут я вернусь и обязательно вам расскажу.
– Хорошо, я буду ждать, - с этими словами Вялый довольно скрестил руки на груди, изображая ожидание.
– Вот урод!
– выругался Сурков, потому что боялся громко об этом подумать. Он провел свою группу к пещерам с хранилищем, где находились дьявольские запасы бактериологического и бинарного оружия.
– Теперь пойдем в открытую, - сказал Сурков.
– Дальше дураков нет, никто нас туда не пустит, поэтому приготовьтесь. Монтажники привели свое оружие в боевое положение и двинулись вслед за Сурковым, который решительно подошел к складу с большой табличкой, на которой углем было выведено "Шиzоfrения".
– Откройте, - закричал он в окошко после того, как постучал.
– Кто?
– спросили, даже не соизволив показаться.
– Возврат сыворотки.
– Какой?
– поинтересовался тот же голос.
– От шизофрении.
– Это соседний склад, у нас только ОВ.
– Ладно, - ответил Сурков и почти побежал к соседнему окошку.
– Эй, вы, - он побарабанил по массивной двери, - есть кто мертвый?
– А кого надо?
– Сыворотку вернуть. От шизофрении. Маленькое окошко распахнулось, и там возникла почти круглая голова черта с пухлыми губами и очень светлыми белками глазниц.
– А вы ее здесь получали?
– Здесь, здесь.
– Что-то я вас не помню.
– Не я получал, другой.
– А бумаги?
– Открывай, скотина, я сдавать пришел, а не забирать. С этими словами Сурков достал ручную гранату, сделанную из обычного плеера, и, нажав клавишу, бросил ее в окошко.
– Господи, спаси, господи, спаси, господи, по-ми-лу-й!
– понеслось песнопение. Крик, ругань, звон разбитого стекла, падающие предметы.
– Не свалил бы чего лишнего, - посетовал Сурков. В это время двери соседнего склада отворились, и любопытный нос выглянул наружу.
– Что случилось?
– спросил нос. Сурков не успел прицелиться и выстрелил навскидку. Короткая очередь разбилась о железную дверь, слегка обрызгав нос по касательной. Последний издал соответствующий ситуации возглас и исчез за дверью.
– Заложит?
– предположил один монтажник.
– Как пить дать, - подтвердил другой.
– Займитесь, - приказал Сурков, а сам с группой грачей принялся вскрывать железную дверь склада. Как и все в Аду, дверь оказалась прочной. Для грачей это не было большим препятствием. Пару минут поработав монтировкой, они пробили в стене отверстие, достаточное, чтобы пролезть Суркову. Склад представлял собой жалкое зрелище: разбросанные по полу вещи, остатки не вознесшихся душ. Даже рамка с портретом Дьявола сильно оплавилась. Сурков предполагал, что молитва является мощным оружием, но не знал, что настолько. Он без труда разобрался с маркировкой стоявших на стеллажах ампул и открыл коробку с надписью "Антишизофрин". В его руках оказалась баночка с подробной инструкцией, и, не мешкая, он спрятал ее в специально подготовленную сумку на груди.
– Уходим!
– крикнул он монтажникам, уже извлекшим из соседнего склада то ли охранника, то ли кладовщика.
– А с этим что делать? Сурков махнул рукой, что должно было означать - все равно. Сделал он это напрасно, потому что один из грачей направил в сторону бедняги яйцемет и выстрелил. Пасхальное яйцо так размело душу, что яичные скорлупки являлись самыми крупными частичками, летавшими в воздухе.
– Вау!
– закричал Савелий.
– Вау!
– присоединились к нему грачи. Всеобщее ликование и разгром не предвещали ничего хорошего. Боевой дух притуплял чувство опасности, а распоясавшихся грачей было тяжело унять, и, понимая это, Сурков перекрыл грачам пиво. В это время в проходе показалось около десятка чертей, вооруженных трезубцами. Настроены они были решительно, хотя их оружие выглядело несколько наивно. Размахивая трезубцами, черти преградили дорогу, но были буквально сметены шквалом святой воды и градом пасхальных яиц.
– Прекратить огонь!
– закричал Сурков.
– Если вы так будете расходовать боеприпасы, то их хватит всего на несколько минут. За мной бегом, рысью! Сурков кинулся по лабиринту коридоров, и когда выход из лаборатории уже замаячил впереди, путь преградил хорошо вооруженный отряд Дъяволназа. Черти грамотно выстроили баррикаду и открыли огонь снаряженными алкоголем гранатами. "Решили, что это прорыв из Рая", - подумал Сурков. Их оружие было мало эффективным. Но постепенно грачи набирались. Они уже стали не такими подвижными, запели песни и даже затеяли драку между собой. К тому же никто не хотели получить увесистой гранатой. "Надолго застрянем", - решил Сурков. Он велел снайперу перенести огонь на гранатометчиков. Витаминными пулями разрывало чертей на части, и очень скоро они потеряли преимущество. Тогда черти применили секс-бомбу, плясавшую перед позициями канкан. Но то ли бомба была старая, то ли грачи видели намного больше, только очень быстро они потеряли интерес и, прорвав оборону, вырвались из лаборатории. Перепуганный Вялый икал и приседал на корточки. Ему очень хотелось убежать, но чувство долга и неотвратимость предстоящего наказания сыграли злую шутку.
– Спасайтесь, спасайтесь, - закричал он Суркову.
– Святые прорвались. Вялый наивно показывал пальцем, куда нужно бежать, но, разглядев красные лица грачей, сказал: - Так это вы, Сурков? Как же я сразу не понял? Суркову очень не хотелось решать проблему лично. Он ждал, когда кто-то из грачей разрежет Вялого пополам или разнесет его в клочья пасхальным яйцом, но почему-то никто не смел этого сделать. Так они стояли и смотрели друг на друга, а драгоценное время неминуемо летело вперед. Наконец Сурков понял, что грачи видели разговор с Вялым. Они считают его, если не другом, то сообщником, и дисциплинированно ждут приказа. Отдать приказ в данную секунду было сложнее, нежели нажать на курок самому. Поэтому Сурков отвернулся и с разворотом влепил Вялому хук, такой, на который только был способен. Вялый упал, снова поднялся, но подбежавшие на помощь грачи, довели его до состояния, в котором из Вялого посыпались силиконовые шарики.

* * *

Сурков незаметно для себя свернул серый листок в трубочку, сделал из него пропеллер, покрутил между пальцев и скатал в шарик. "Надо было прочитать инструкцию там, - подумал он.
– А впрочем, это ничего бы не изменило". Ампула Антишизофрина, которую с таким трудом извлекли из Ада, оказалась совершенно бесполезной. В условиях реальной жизни ее применение не приносило никаких результатов. Излечить душу Эльзы было возможно, только исключив временной фактор. Для того чтобы применить препарат, необходимо было разогнать душу до скорости времени. В современных условиях таких технологий не существовало, и даже в Раю Сурков ничего подобного не слышал.
– А это еще что?
– Савелий пнул похудевшую душу Вялого.
– Черт, - констатировал Сурков.
– Я думал рыба.
– Рыба?
– Да, она еще током бьет.
– Скат?
– Да, - Отморозов брезгливо поднял Вялого за одну конечность.
– Смотри-ка, из него какая-то гадость сыплется.
– Это силикон.
– Зачем?
– изумился Отморозов.
– Я бы тебе объяснил, но ты все равно не поверишь.
– И не надо. Лучше скажи, если из него все вытрясти он совсем плоским станет?
– Абсолютно.
– Здорово. Будет у меня трофей. Повешу на стену рядом с медвежьей шкурой, пусть гостей пугает. Или нет, лучше коврик возле двери, пусть спрашивает: " Кто там"?
– Убежит, - посетовал Сурков.
– От меня не убежит. А еще можно в качестве обогревателя в машину или коврика под мышь, надувного матраса, ортопедического... Сурков подумал, что воображения Отморозова хватит надолго, и, чтобы его друг не сильно увлекался, напомнил: - Это ведь душа. Хотя и темная.
– Душа?
– удивился Савелий.
– Надо же? Кстати, мы тут с тобой совсем о земном забыли. Савелий достал желтую чековую книжку и, написав единицу с шестью нулями, лихо расписался: - Держи. Обещал тебе лимон? Вот.
– Спасибо, - сказал Сурков, не делая попытки чек получить.
– Что значит спасибо? Я же обещал.
– Ни к чему мне твои апельсины, но помощь понадобится.
– Хм, - Савелий аккуратно свернул бумагу и убрал ее в карман.
– Какая?
– Хочу в нашем походе точку поставить.
– Как это? Объясни.
– Понимаешь, Савелий, есть у туристов такая традиция. Они когда с экспедиции или похода возвращаются, обязательно пьянствуют. Это у них называется точка. Потому что у похода есть начало, а как они сами утверждают, конца у похода нет. Чтобы он вечно не продолжался, туристы его и заканчивают.
– И ты предлагаешь устроить грандиозную пьянку?
– Не то, чтобы пьянку, я хочу этот день повторить.
– Опять не понял.
– Ты же любишь всякие необычные вещи?
– Люблю, - согласился Отморозов.
– Вот я тебе и предлагаю: давай сделаем праздник, а чтобы он всем запомнился, повторим этот день.
– Что-то я не догоняю, как повторим?
– Ну, смотри. Сегодня какое число?
– Сегодня 14 октября 2001 года.
– Вот, а мы сделаем так, чтобы завтра тоже было 14 октября 2001 года.
– Но как же ты так сделаешь? А когда будет 15 октября?
– 15 октября будет послезавтра. Всю техническую сторону я беру на себя. Однако мне потребуется известить власти, внести изменения в расписания авиа и железнодорожного транспорта, перепечатать календари. В общем, это мероприятие дорогое. Отморозов замялся: - Я, конечно, буду участвовать, но все равно, пока не представляю...
– У тебя есть телефон?
– Разумеется, - Отморозов с готовностью протянул сотовый. Сурков несколько секунд разбирался с необычной трубкой, но вскоре сообразил, как это работает, набрал короткий номер и вежливо попросил: - Господа, пожалуйста... Сурков... Да... По личному... Хорошо, подожду... Он несколько секунд молчал. Затем нервно вздохнул и быстро заговорил: - Господи, извини, что беспокою по пустякам, но я тебя никогда ни о чем не просил. Мне нужна помощь. Уже знаешь? Не сможешь? Как же быть? А если? А может? Понял. Понял, Господи. Спасибо за информацию. Извини, что побеспокоил. Да нет, ты мне ничего не должен. Хорошо. Пока. Сурков передал Савелию трубку, от которой, как от горячего пирожка в морозную погоду, шел белый парок.
– Смотри, не обожгись, - предупредил Сурков. Савелий даже не обратил внимания на раскаленный телефон. Его челюсть безнадежно отвисла, глаза были мутными, а зрачки невероятно широкими.
– Ты кому звонил?
– с трудом выговорил он.
– Да есть тут один старик, - посетовал Сурков.
– Влиятельный парень, но и ему не все по силам.
– Крыша твоя?
– Наша крыша. Общая.
– И моя?
– И твоя. Слушай, Савелий. Опять понадобятся смелые ребята. Не распускай команду. И если не возражаешь, я Вялого возьму на прокат.

* * *

Вялый не хотел работать бесплатно, в Ад он возвращаться не собирался, надуваться гелем не желал, потому что его на поверхности тошнило. Самое непреодолимое обстоятельство было то, что его невозможно было купить. Сначала Сурков запугивал плоского товарища и обещал влить в него водки, полить святой водой, погладить горячим утюгом и просверлить дыры - это не помогло. Тогда Сурков призвал к лучшим чувствам Вялого. Его сострадание, хотя и имело совершенно незначительные размеры, все же размещалось в душе. Уронив плоскую слезу, Вялый пообещал выполнить просьбу. Он послушно закатался в газету и полез в тубус. Команда Отморозова была в полной боевой готовности, и Сурков не нашел причин откладывать задуманное. Две неприметные "Газели" остановились у обычного подъезда в кирпичной пятиэтажке. В разные стороны от машин метнулись пятнистые фигурки бойцов. Легко и бесшумно, словно тени, они перемещались к подъезду, отличавшемуся от других, разве что небольшой табличкой с надписью "ЖЭК No 15". Последним из машины вышел Сурков. Он сделал вид, что завязывает шнурок. Взяв под мышку тубус, он направился к сорванной с петель двери.
– Здравствуйте, - приветствовал он полную немолодую женщину в сером вязаном свитере.
– Здоровее видали, - ответила она, не пытаясь быть вежливой.
– У меня кран потек.
– У всех течет, сынок.
– Сантехника бы.
– Ох, и не говори. А лучше электрика. С сантехником без бутылки делать нечего, а...
– женщина долго рассуждала, чем электрик отличается от сантехника, а Сурков благодарно слушал и косил глаза по сторонам. От его внимания не ускользнула новейшая система видеонаблюдения, педаль тревожной сигнализации, и на какое-то мгновение ему даже показалось, что он видит в полуоткрытом ящике письменного стола ребристую рукоятку пистолета.
– А может, я сам договорюсь?
– спросил Сурков, нагло прерывая рассказ женщины.
– Ты слушай сюда, я тебе еще про плотников ничего не говорила. Ты знаешь, чем плотник отличается от столяра, а, сынок?
– Нет, - Сурков пошел по коридору обычной трехкомнатной квартиры, но вместо выхода свернул к тупиковой комнате, которая была опечатана всевозможными видами печатей, наклеек и росписей. Он вытряс из тубуса Вялого и, как можно аккуратнее, просунул его под дверь. Вялый не подавал никаких знаков, что свидетельствовало либо о полном порядке, либо о полном провале. Прошло не более трех минут, когда дверь скрипнула и вместе с разноцветной геральдикой печатей и косяком пошла внутрь. Ее толщина была не менее четверти метра, и Вялый, который с трудом держался в вертикальном положении, никогда не сумел бы открыть ее вручную. Для этого дверь была снабжена гидравлическим приводом, а, как следствие этого, сигнализацией открытия. Сурков этого не учел, поэтому вздрогнул от неожиданности, услышав звучный голос толстушки.
– Это еще что такое? Она стояла, уперев кулаки в могучую талию, и на ее лице гуляло истинное возмущение.
– Вариант два, - сказал Сурков, уже не пряча портативную рацию. В следующую секунду старушку окружили трое дюжих мужичков и повалили на пол.
– Ох, и дурачки!
– кричала женщина, щекоча нападавших. Ребята делали свое дело хорошо, но их явно не хватало, поэтому, сосредоточив еще трех человек на старушке, Сурков бросился по открывшейся лестнице. Она не оказалась длинной - единственная дверь открыла перед ним большой голубой холл со стенами, которые он уже однажды видел. Два человека среднего роста держали в руках предметы, отдаленно напоминавшие изогнутые телефонные трубки. Увидев Суркова, они подняли предметы на уровень груди и направили в его сторону. Сурков остановился. Его подпирали сзади, проскакивали мимо, падали на пол, принимали положение для стрельбы лежа и сидя, а он стоял и смотрел, не в силах пошевелиться. Через минуту противостояние превратилось в немую сцену. На Суркова и дюжину головорезов были направлены две трубки, на двоих неизвестных - десяток скорострельных стволов. Сурков ярко представил, что произойдет с этими двумя, если он отдаст команду стрелять. Он смаковал сцену разлетающихся в клочья тел, надеясь, что последние умеют читать мысли. Но делал это совершенно напрасно, потому что вышедший в холл мужчина объявил: - Прикажите опустить оружие. Они вас не слышат.
– А зачем мне это делать?
– спросил Сурков, понимая, что обращаются к нему.
– Затем, что в перестрелке здесь никто не заинтересован, - мужчина извлек из скоросшивателя, который держал в руках, несколько страниц и протянул его вперед.
– Что это?
– спросил Сурков.
– А вы почитайте. Сурков решил не ломаться и открыл первую попавшуюся страничку. Это был подробный отчет старушки, собирающей пустые бутылки и, как она сама выражалась, ведущей визуальное и аудионаблюдение за объектом. Она пересказывала с доскональной точностью слова Суркова, Людмирского и даже комментировала некоторые жесты и события.
– Что это?
– спросил Сурков еще раз.
– Это ваша жизнь и проведенная Комитетом операция. Сурков закрыл папку и прочел на обложке смесь кириллицы и латиницы.
– Что же это значит?
– А то и значит, что ваша идея пришла к вам в голову не случайно.
– Вы мне ее подсунули?
– Нет, Сурков, мы в жизнь не вмешиваемся. Но вот, если кто-то начинает портачить со временем, заставляем свои ошибки исправлять, - мужчина сделал жест двумя пальцами, и неизвестные опустили предметы, похожие на телефонные трубки. Они, не оглядываясь, вышли из помещения и вернулись, неся емкость, похожую на металлическую кегу.
– Это время. Здесь ровно двадцать четыре часа. Откроется в полночь, где это произойдет не важно. Хотите, мы сделаем это за вас?
– Нет!
– Сурков торопливо сделал шаг вперед, на что мужчина заулыбался.
– Это ваше, Сурков, забирайте. В момент выхода можете применять препарат.
– Но я все равно не понимаю... Мужчина повернулся и спокойно пошел по коридору, тем самым дав понять, что разговор окончен. Сделав несколько шагов, он нерешительно обернулся: - Да, Сурков. То, что у вас в руках - это тоже ваше.

* * *

Сурков проснулся от запаха кофе. Он еще не открыл глаза, но уже ощутил его ароматное бодрящее тепло. "Такое утро может быть только в выходной", - подумал он. Комнату без занавесок заливали косые лучи бабьего лета. На кровати сидела Эльза и с интересом перелистывала скоросшиватель.
– Интересно?
– спросил Сурков.
– Очень, - улыбнулась она.
– Здесь про тебя тоже есть.
– Я знаю, я уже прочла.
– И что тебе понравилось?
– Сегодня.
– Сегодня?
– удивился Сурков.
– Да, сегодня. На Кубе объявлен выходной день, авиадиспетчеры бастуют, а профсоюз мусорщиков просит добавить день к отпуску.
– Но здесь этого нет.
– Не надо быть провидцем, чтобы понять, что случится сегодня.
– Действительно, порой очевидные факты кажутся нам такими невероятными. Сурков заглянул в глаза Эльзы. Они были полны жизни и бесконечности.

Тольятти 2002 год.