– Хёркен, - подсказал Камыш.

– Вот, туда. Остальные встанут на отдых. Лошади не люди, сейчас просохатишь, завтра будешь их варить. Изучаем обстановку с воздуха, на таком небе коптер фиг заметишь. Множим всех на ноль, делаем из наших препаратов лошадиную дозу, догоняем тех, кто попятил Харальда сотоварищи. За день они всё равно не доедут, дороги развозит уже. А нам лошадей жалеть не надо, только маскировки ради.

– Кровожадно, но толково, - заметил Ёжик.

Майор задумался. Такой ход позволял догнать похитителей и вернуть людей. "Виновны все", сказала Сандра. И если рассказу Айбаса он имел право не доверять - принимать во внимание, но не доверять - то псайкер всегда говорит как есть. А от ложного гуманизма он сам и его люди излечились давно.

– Так и сделаем. Укладываемся потихоньку, наблюдаем. Когда графиня и её "партизаны" уйдут, ждём полчаса и двигаем.

Сборы проходили неспешно. Как и предполагал Мамонт, примерно через два часа на поверхность выбрались почти все обитатели подземелья. Майор сам сел за разведкомплекс и приблизил картинку, чтобы лучше рассмотреть происходящее. По рассказу Камыша он неплохо представлял, кто есть кто, и сразу выделил Гёрд. Женщина распоряжалась по-хозяйски, хотя пара бояр из вооружённого конвоя долго спорили с ней. В итоге ей отдали три повозки. Насколько понимал Мамонт, на большее просто не нашлось здоровых лошадей. Остальных распрягли и отвели в сторонку, где ими занялись несколько человек.

– Ага, - прошептал он сам себе, увидев, как из низинки вынесли пять носилок.
– Значит, всех взяли.

Пленников погрузили в одну повозку, туда же забралась часть подручных графини, прочие втиснулись в две остальные. Они живо тронулись с места и вскоре скрылись за перегибом холма. Обобранный караван остался возле подземного убежища. Майор спустился в дом.

– А вот теперь выходим.

Отряд уже был собран и готов. Даже Аделис вместо своих лохмотьев была одета в... Мамонт окинул взглядом этот наряд и догадался, что кто-то перешил те же лохмотья в опрятное подобие тканево-мехового комбинезона.

– Хм. Ну, попрыгали.

Выход с хутора смотрел в противоположную от убежища сторону. На улице царила странная, чрезмерно влажная и при этом ощутимо наэлектризованная атмосфера. Впервые ветер начал дуть со стороны моря. Камыш развернул коптер.

– Я посмотрю, что там.

– Давай.

Машинка взмыла в небо. Негромкое жужжание винтов полностью скрывалось шумом ветра. Вскоре на экране пульта появилась величественная и одновременно ужасающая картина.

Линия пожаров, очевидно, приближалась, но сейчас не была видна из-за висевшей в воздухе дымки и влаги. Зато отлично выделялась вздымающаяся в стратосферу колоссальная, лиловая грозовая наковальня. Внутри многокилометрового столба посверкивали молнии, подсвечивая нутро розово-белыми сполохами. Очевидно, количество перешло в качество. Нагретые потоки стремились вверх, втягивая близлежащие массы и постепенно увлекая за собой дальние. Теперь этот эффект добрался до приморского воздуха, насыщенного влагой, и её частицы, разогнанные термиками, скоро резко усилят электризацию. Гроза должна разразиться невероятная.

* Подъём карты - нанесение условных знаков и других необходимых пометок на чистую карту.

Ирдала. Путь на запад. Харальд.

Волосы Фрези сверкали знакомым каштаново-красноватым блеском. К концу лета они всегда становились такими, выгорая на солнце. Я понимал, что вижу сон, но как это случается с яркими натуралистичными снами, не мог вынырнуть. Или когда читаешь интересную книгу либо смотришь захватывающий фильм, и пофиг, что за окном уже светает. В одно неуловимое мгновение, лёгкий поворот головы, и причёска изменилась. Гнедой отлив превратился в червонное золото, а ниже шеи рассыпались мелкие косички, с вплетёнными в них тонкими чёрными кожаными полосками. Они словно поглощали падающий на них свет, и казалось, будто от движений Фрези у неё за плечами возникает и пропадает шлейф из совершенной тьмы.

Я видел это под непривычным ракурсом, немного снизу. Так бывает, когда лежишь на шезлонге или чём-то похожем. Сон ведь, чем удивляться? Невероятная комбинация вероятных впечатлений. Но почему моё ложе покачивается и встряхивается?

Фрези обернулась и посмотрела на меня. Лицо у неё тоже стало другим, более строгим, что ли. На нём не отражалось почти никаких эмоций, только лёгкая улыбка мелькнула в уголках губ.

– Ты спишь, ты это знаешь?

– Конечно знаю, - я попытался дотянуться до неё, но облик Фрези, одновременно оставаясь рядом, отдалился ровно настолько, чтобы нельзя было достать рукой. Рукой? Во сне не видишь собственных рук. Я уверенно пошевелил пальцами в воздухе перед собой, и краем глаза заметил, как нахмурилась бывшая подруга. Вот какие дела. Это не простой сон, а разделённый между мной и нею. Я о подобном только слышал краем уха и всегда считал выдумками. Оказывается, нет.

Ещё "извне" приходили какие-то помехи. Урчание, погромыхивание и всякое тому подобное. Я прислушался. Звуки стали то ли громче, то ли ближе. Меня снова встряхнуло, совсем рядом раздался оглушительный грохот. Сонное оцепенение пропало, и я открыл глаза. Вокруг была гулкая сырая темнота. Она покачивалась, похлопывала плотной тканью, поскрипывала, брякала, чуть в стороне фыркали лошади. Я в повозке? Последнее, что осталось в памяти - как мы добираемся до выделенной комнаты и валимся спать. А что случилось дальше? В этот момент снаружи сверкнула ослепительно-белая вспышка. Она на мгновение осветила внутренности повозки. Рядом со мной лежали Сандра и Элен, ещё не пришедшие в себя. Мне показалось, что в голове следом уползающей змеи отдалось раздражённое шипение.

За вспышкой рухнул раскат грома чудовищной силы, хотя между ними прошло достаточно времени - разряд был километрах в двух, не меньше. Это какой же мощности молния полыхнула? Я перекатился набок, ощущая себя довольно паршиво. Как после отравления. А может, не как. Точно! Не зря свет ламп показался мне чуть более ярким, чем был до нашего ухода в мыльню. Кто-то подлил в жидкость летучее вещество, погрузившее нас в сон, а на фоне усталости распознать опасность в самочувствии не удалось. И обрывок разговора на языке итли Элен не померещился. Полыхнула ещё одна молния, за ней прилетел удар грома, на этот раз чуть ближе, а следом километрах в десяти, судя по задержке, как будто началась фронтовая артподготовка из орудий какого-то чудовищного калибра. Серии вспышек и рвущих слух раскатов следовали одна за другой.