– Да ничего я такого не удумывала и никого не обманывала, – плача, заговорила взахлёб. – Как и передок тoму барину не подставляла! Просто душу перед тобой раскрыть захотела, чтоб хоть слово доброе услышать! Да, прежний барин меня обманул, вольную выписал, но не отдал! Чтоб жила я с ?им захотел! А я и без того полюбить его была готова… Даже думала поначалу, что, может быть, уже и люблю! А он всё равно меня силой взял! Даже не знаю, что бы было, не утони он на реке… За строптивость мою продать купцу в услужение меня грозился! Нынешний же барин родственник мне, потому и с паспортом помог! А в ватаге я уже вашей бывала, когда издевались там все вы как угодно надо мной… – тут ещё горче расплакалась.
– Вот и ты тоже… ведь вроде бы не пугать меня, а заботиться Агапом приставлен… а сам всё туда же…

Честно признаюсь, убалтывала его, а на самом деле этого Прокопа застрелить сейчас была готова! На этот раз меня не обыскали, как и ручонок своих никуда не потянули, видать, привычно посчитали, что, как и у всех здешних кисейных барышень, ничего такого у меня с собой и быть не может, потому мой пистолетик и сохранился. Благо, что не выпал! Как-то не додумались господа разбойнички, что у такой смазливой козявки чего-то такое припрятано может быть! На сидении нашей коляски даже забытая мною сумочка нашлась. Правда, кроме щипчиков, маникюрных ножничек и пилочки для ногтей – других колюще-режущих предметов в ней нет. А у меня разве мои ноготки, если чего,то ими любому мордовороту личико расцарапать так получится, что большего ему и не захочется. Настолько я сейчас злая! Пистолетик же мой убойной пулькой заряжен! Вот выстрелить Прокопу прямикoм в башку и самой на облучок перебраться! Одно мешает: жаль мне этого человека, да и не сумею я сама с конями управиться.

Про себя негодуя, я оценивающе приподняла сумочку. Тяжеловатая она, потому что в одном из кармашков коробочка с пистолетными зарядами... Хотя, вряд ли после первого выстрела перезарядиться успею и в другой раз пальнуть, оттого единственную неожиданность такую для Агапа уже приберегу…

– Вы того, барышня, - всё же заглатывая мой слезливый крючок, куда мягче заговорил Прокоп.
– Слёз понапрасну не лейте, не злодей я какой, да уму-разуму поучить могу, а мучить уж и издеваться над вами не стану, и другим не дам, да и Агап вас трогать никому не велел. Но не взыщите, коль велено мне вас стеречь, то крепко стеречь уж примусь, а удумаете чего, так и кнута не пожалею, задам уж трёпку и что родом кабы из знатных вы не погляжу!

– Чего ты, Прокоп, всё время мне выкаешь? Варварой Николаевной меня зовут… – прикрывшись руками, забормотала сквозь слёзы.
– Из крепостных выбралась и уж дура такая надеялась, что жизнь моя наладится, да вон оно как всё повернулось…

– Да не хлюпайте ужо, Варвара Николаевна, – продолжал успокаивать меня Прокоп. – Не навсегда, поди, в ватагу едете. Знать надобно от вас Агапу чегo, своё возьмёт, а там, глядишь, и отпустить распорядится.

– Да знаю я, чего ему надобно, - пусть плакать я и перестала, но мой голос еще дрожал.
– Как и то, что не отпустит он меня никогда… Вот ты бы хотел, чтоб твоя дочь при Агапе была? Сколько у него уже перебывало ?енщин? Куда он их всех потом подевал?

И ничего мне не ответив, Прокоп просто подхлестнул коняшек.

– Молчишь, да! – отвернулась я от него, с каким-то возникшим внутри озлоблением.

Мы выбрались на дорогу,и коляску стало меньше трясти. Весь в осенней красе – впереди виднелся лес. Зато мне почему-то сделалось ещё более страшно. Что ждёт за ним в Агаповой станице? Я хорошо помнила то место, куда меня в первый раз привезли. Туда ли мы держим путь? Сквозь вуаль на лице я вглядывалась в чем-то знакомые окрестности и пыталась это понять, как и то, где сейчас нахожусь применительно к своему настоящему времени.

– Мы ведь в Агапову станицу направляемся? – кое-кого вспомнив, нарушила я наше затянувшееся молчание.
– Женщину там случайно не знаешь, не слишком молодую уже, да такую приятную с виду, Софьей, кажется, её зовут, помню, что она тогда ещё стирала?

– Есть в станице такая, - чуток поразмыслив, ответил мне Прокоп, - и то верно, что при Агаповом хозяйстве она состоит. И ведь хорошая была бы баба, не будь уж так сварлива. Той Софье перечить не след…

– Ну, я навряд ли смогу не перечить, – заявила со вздохом. – Даже Агапу не смогу… Хотя, учитывая насколько я ему ну?ная,то он потерпит…

– Уж совсем не знаю, Варвара Никoлаевна, зачем вы тому Агапу понадобились, куда по хозяйству если,то совсем не годная вы, а забавы ради – так девки в станице нашей и краше есть… Но виднее уж ему, для чего всё то надобно… – как-то задержав на мне взгляд, с умным видом изрёк Прокоп.

– А знаешь, – заговорила я, почему-то волнительно зардевшись, но твёрдо решив разложить всё по полочкам – Если ты думаешь, что я твоему Агапу для постели нужна,то глубоко заблуждаешься. Спать с твоим благодетелем ни за какие коврижки не собираюсь! Да и другое ему от меня надо… Шибко грамотная я, много чего тайного знаю, что ему помочь больше разбогатеть и в делах развернуться поможет, вот и похитил меня для себя. Вот ответь, всё это время он за мной сознательно ведь охотился?

– Искали мы вас, - полуобернувшись, кивнул Прокоп.
– Выспрашивали уж у всех, покуда вчерась на дороге не приметили.

– Лучше б и не примечали… – с какой-то горечью выдохнула я.

– Там того… – с такими словами подъехал к нам один из казачков. – ?гап велел на обед становиться! – повёл остриём пики в сторону виднеющейся поляны.

Выправив туда коней, Прокоп с усилием натянул вожжи.

– Слезай голуба моя! – откуда-то вышедши, кажется,из бли?айших зарослей, с сальной улыбкой на xудых и каких-то белёсых губах, подошёл к мoей коляски ?гап. – Попотчую уж обедом тебя!