– Для начала руку мне подай! – протянувши ему свою, я решила напомнить о правильных манерах.

– ? како! – будто слон уставившись на меня, как-то по-клоунски удивлённо заморгал ?гап.
– Спусти ужо на землю нашу барышню! – повернул голову к Прокопу. – Да к огоньку уже её веди, можешь даже силой!

Я совсем не ожидала, но особо со мной не церемонясь, тот крепко обхватил меня за талию и просто снял с возка, ну и спокойненько поставил в примятую лошадьми траву. Мне же хоть расплачься, потому что я и без того терпела, а он еще взял, да ненароком ?а мочевой надавил.

– Только мне бы перед тем в кустики сбегать, - прежде чем разжал он руки, с жалобным видом успела всё же ему шепнуть, заодно сразу и догадалась, что до того в них ?гап делал,и совсем уж неудержимо захотела. В том призналась Прокопу, очень так понимая, что сам уж он меня точно туда сводить не догадается, стыдливо покраснела, но раз уж между нами до такой откровенности дошло,то и тихонько пояснила: – Давно уже хочу, еле терплю даже… ?щё на ухабах меня знатно так растрясти успело… Помоги мне пожалуйста, чтоб уж не при них… – скосила глаза на лыбящихся казачков.

– Вам того… – с заметно растерянным видом продолжал удерживать меня Прокоп.
– По

нужде большой аль по малой требуется?

– По маленькой, конечно, - торопливо

ответила. – Для большей нужды я ещё со вчера ничего не ела… Ты меня куда за кустики сведи, ну и посторожи в сторонке, чтоб никто другой уже не шёл.

Лицо моего надзирателя как-то напряглось в ответ.

– Да не бойcя ты, никуда не сбегу! – нервно повела вокруг рукою.
– Куда здесь бежать-то? В лес к волкам, что ли? Ну честноe-пречестное слово даю, честью своею клянусь, что только в туалетик и назад!

– Туда, Варвара Николаевна, пойдёмте, – показал он в итоге на противоположную опушку, наверное, потому что на этой уже кто-то был.
– А коль даже и бежать решите,так казачки вас вмиг догонят, да тоды не взыщите, ребятки они озорные, часто до баб охочие, так догнавши и чего срамного утворят…– здесь он наконец-то отвернулся.

Пристраиваясь за кустиками, я и действительно всерьёз задумалась о побеге, но раз слово дала,то следует уже держать.

– Ну вот, а ты переживал, - скоро вышла к нему, заодно там и в одежде поправившись, даже крепче пистолетик подвязав, а то он почти выпадал уже, очень так разболтавшись, когда они меня еще из той дыры вытягивали.

– Чего долго шли так?
– с таким вопросом, на подходе к костру остановил нас ?гап, при этом пытливо глядя в мои глаза.

– Так её до ветру в кусты водил, - за меня ответил ему Прокоп.

– Ладно, а сейчас вон туда иди и садись, – показал мне ?гап на лежащий на краю поляны сосновый ствол, колюче утыканный острыми сучками.
– Прокоп уж еды тебе туда принесёт, поди, не позабудет позаботиться… – тут он наставительно на него взглянул. – Иди пока! – командуя им, повёл давно небритым подбородком в сторону подвешенного на двух кольях казана. – Соблазн тебе уж тут великий будет, да и им тоже… – когда мой надзиратель ушёл, заговорил ?гап уже с одною мною.
– Бо казачки у меня боевые, горячие, все как на подбор прямо, так и станут завистливо на новую мою деваху пялиться, да отростки свои точить, такие охальники есть, что и монахиню охмурят, а она и не поймёт даже, что глубоко порченная уже,так что ты уж ихним чарам не поддавайся, окошко там своё покрепче затворяй, чтоб от них туда не надуло ничего. Мне-то советчица брюхатая совсем ни к чему будет! Я ведь просто ножичком пузо вскрою, мальца-то вырежу, да и кину куда под тот куст!

– Запомни, Агап! – заговорила я, смело подняв на него глаза.
– Что перед тобой барышня достойная! Потому к себе уважения требующая! И говорить так со мной не смей, потому что никому не позволительно так со мной говорить!

Вдруг я будто задохнулась, сгибаясь, и как-то не сразу и не понимая, что такое прoизошло. Под животом красочными сполохами расползалась яркая боль…

– Ты ударил меня… – еле-еле продыхиваясь, не без труда выхрипела.

– А ты думала, я тут с тобою панькаться буду! – злобно зашептал Агап,и низко ко мне склонившись, густо обдал чесночно-колбасным арoматом гнилого дыхания.
– Ещё раз так себя поведёшь,и нагайкою отхожу!

– Так я ведь вроде бы живая тебе нужна… – сказала, чуть придя в себя. Ударил он расчётливо, точно знал, паскуда, куда бить, это чтобы и побольнее было и не отбить ничего там до смерти.

– А мне ведь только голова твоя и нужна, а не всё остальное! – зло прошипел он, снова дыхнув мне в лицо какой-то своей жеваной пакостью. – Иссечь могу! Руки и нoги переломать! Поняла, моя голуба!

– Да, - ответила я, затаивая в себе и ненависть и обиду, но от снова возникшей при вдохе боли ещё ниже склоняя голову. Месть, оно – блюдо холодное!

– Вот и прекрасно, голуба… Теперь, поди, хорошо запомнила?! – холодно щурясь на меня глазами-щелочками, стал отходить Агап в сторонку, да напоследок бросил ещё: – Пораскинь уж умом сама на досуге, как следует подневольной бабе себя вести…

Он ушёл, я же еще тяжело дышала, хоть настоящая боль и отпускала, больше перебираясь куда-то в душу.

– Вот! – вдруг привлёк моё внимание приближающийся Прокоп, на ходу довольно улыбаясь, а я же и понять не могла, как скоро он вернулся, о другом всё это время думала, потому сразу ему и не ответила.
– Сварили уже кашку хлопцы! – пару раз на парящий котелок подув, с такими словами сунул он мне его прямо в руки.
– Так что кушайте, Варвара Николаевна! ? чаёк уж вам опосля поднесу.