– В доме ведро есть, вот на него и будешь! – повелительно бросила мне Софья.
– Там вынесут ужо…

– Мы здесь сами, - подражая ей, я тоже повысила голос. – Поэтому давай, а лучше давайте, откровенно поговорим! Зовут меня Варварой Николаевной, ни Варей, ни Варькой и ни как-то иначе! Коров я с вами тоже не пасла, потому и обращайтесь ко мне на вы!

– Да на вы,так на вы, - спокойно пожала Софья плечами.
– Из знатненьких ты, иль вы, как я погляжу… Да у нас тут без разницы оно, прислуги всё рaвно нету, так что сами и стирать и убираться за собою будете…

– А я как-то привычная во всём сама обходиться, - продолжала я.
– А ещё, в этой вашей восточной одежонке… – раздражённо швырнула шёлковую стопку на стоящий тут табурет.
– Мне очень холодно будет!

– Так Прокоп сейчас в доме печь затопит. А по нетoпленному одеяло у меня брать будешь... то есть будете… – поправилась она. – С ним, поди, не замёрзнете, – взявши один из берёзовых веников, она с показной строгостью шлёпнула им меня по заду. – Давайте уж, барышня знатная, заходьте уже! – подтолкнула к парной.
– Веники там замоченными в кадке стоят, похлещетесь уж сами ими, да горячей водицы не жалейте! Я же тута подожду.

– Так может, со мной пойдёте?
– чисто из вежливости предложила я.

– Ой! – махнула она рукой.
– Некады мне сейчас! Коль напарюся,так работы ужо никакой не сделаю, ближе к вечеру уже пойду!

Парная оказалась чистенькой и ухоженной, приятно пахнущей берёзой и можжевельником, при других обстоятельствах я, возможно, растянувшись на горячей лавке с удовольствием бы здесь нажарилась, даже кайф получила, сегодня же больше противно было. Вышла, правда, и без того раскрасневшаяся. Под строгим взглядом Софьи принялась одеваться. Стараясь не путаться в незнакомых мне обновках, сперва влезла в свободные розовые шаровары, следом в широкую юбку и лёгкую маечку, а сверху всё это дополнила сиреневым платьем, без рукавов, зато до самых пят. Учитывая, что всё это было из тонюсенького шёлка,то не так чтоб очень, но особенно сверху просвечивалось.

– Вы с Агапом поиздевались надо мной? – с высоты своего роста хоть как-то себя оглядывая, высказала ей с недовольством.

– Так я вам еще тёплый платок дам, - милостиво вздохнув, добавила Софья.
– Им обернётеся...

– И обувь тоже! – продолжила я, пытаясь её минутной добротой воспользоваться.

– Уж без обувки будешь, - всё же качнула Софья головой. – Не могу я Агапа ослушаться!

– А то чего, накажет?

– Не могу, потому что хозяин он тута! Всюду хозяин должен быть и всем слушаться его надобно! Но вы уж, барышня, большего не просите и за мною идите! – распахнула она пeредо мной дверку наружу.

– И куда мы теперь? – поинтересовалась я, выходя на свет и немножечко щурясь.

– Так почаёвничаем сейчас, да о жизни вашей будущей поговорим...

– А какая моя тут будущая жизнь?
– откровенно хмыкнула я.
– Совсем не вижу я её!

– Вы уж не надейтеся, Варвара Николаевна, что в поместье своё воротитесь. Не будет такого, кого Агап в станицу привозит, тем дальше другая жизнь судится.

«А вот и посмотрим!» – входя за ней в дом, про себя сказала я.

– Агапа слушаться вам надобно, да не перечить ему во всём, – продолжала Софья.
– Гордыню свою позабудьте, да пониже склонитесь, любит он таких, покорных, глядишь,и сменит-то гнев на милость, а опосля и подарками еще одарит, - достав из шкафчика, как и обещала, передала она мне большой шерстяной платок.

И накидывая его на плечи, я благодарно кивнула. Софья же прошла к печи, да вынула из неё блюдо с пирожками.

– Проголодалась-то, поди?
– Выложила их на стол.

– Самовар я нагрел, – с интересом на меня поглядывая, вошёл в горницу Прокоп. – После баньки оно самое ладное будет!

Сев за стол и взяв пирожок, за чаем я собиралась продолжить наш с ней трудный разговор, да громко отряхивая у порога сапоги, в дом вoшёл Агап.

– Уйди пока! – присев к нам на лавку, угрюмо бросил Софье, я тоже было собралась встать,только он положил свою лапищу мне на коленку.

– Не дёргайся! – сказал грубо.
– Я вот сейчас решать буду, насколько ты мне здесь нужная!

– Вы нужная…– я с дрожью его поправила.

– Ну, пусть так, – кивнул он. – Поведай уж что-нибудь дельное, за что я тебя здесь держать и кормить примусь, - отoбрал он у меня пирожок. – Ну так чего, голуба, есть думки какие?

– Скажи, Агап, – заговорила я.
– ? как ты понял, что те мои вещи не из твоего настоящего?

– Да как понял-тo, голуба?
– обдумывая ответ, хмуро уставился он мне в глаза. – Просто всё оно было… Казачки эти штуковины в телеге нашли. Мне сюда и притарабанили… Сама вот глянь, - достав из штанин, он снова вылoжил на стол мои смартфон и шокер.
– Поначалу думал, что это зеркало твоё такое, шибко тёмное только. Загляделся в него, да и надавил на чагой-то, оно ж возьми да запищи, начни картинки всяческие чудные показывать. Там и ты на них была… Умелец у меня один есть, подводы да ружья чинить справно сповадился. Вот его и позвал. Взял он вот это вoт, везде надавливать стал, – с опаской дотронулся Агап до шокера, - а оно возьми и шибани его… Как оклемался мой умелец малёхо, так хорошо смотреть с ним начали… Стекло увеличивающее взяли, а там написано чагой-то, да года не нынешние стоят. Я-то не сказывал никому, да и ему не велел. Сразу Фрола тебя, голуба,искать отправил… ? ты возьми да на каторгу его спровадь!

– И что, вот так вот сразу вы с умельцем этим и догадались, что я из будущего?

– Чего же сразу? – надкусивши, зачавкал моим пирожком ?гап. – Я скумекал! Одёжка-то совсем не нашенская тоды на тебе была, как и бабы в полиции нынче еще не слу?ат… Пленял я как-то учёного философа одного, рассуждал он за этим столом тута, как в будущем всё иначе станет. Вот вспомнивши про то и додумал. Ты мне, голуба, вот чего скажи, как там у вас бабам в полиции служится?

– Да нормально служится, - поплотнее запахиваясь в платок, зябко повела я плечами.