Слушая её, я с какой-то злостью уплела пирожок, за ним и другой.

– А кем вы тут ?гапу приходитесь, раз так за него хлопочите? – еле сдерживаясь, чтоб не сорваться,только и спросила я.

– Так сестра я ему, - не без удивления развела она руками. – Не знала разве?

– Ну, выходит, теперь знаю… – допив молоко, чуть склонила я голову. Хотела с грубостью продолжить, что зря она мне тут братца своего сватает и не бывать между нами ничему! Да озарённая новой идеей буквально до боли прикусила язычок. Внезапно дошло, что надо мне её своей союзницей сделать и через неё ?гапу внушить, будто готова во всём сдаться и даже под венец с ним пойти! Но до того ни-ни! Глядишь,так большей свободы здесь для себя добьюсь, а там придумаю чего-то и убежать сумею… Надо так её настроить, что бы именно она ему этот крючок и забросила, убедила да?е, как к будущей жене ко мне присмотреться, ведь наверняка какое-то влияние на братца имеет. Я же к нему холодною oстанусь, тогда он меня хоть немного задабривать примется, может, и как-то любезничать начнёт. Ведь если сама его клеить примусь,то он меня сразу же на этой лавке под себя и подомнёт, не о чём и не спросит даже. Мне же после того лишь одно и останется, что в петлю залезть!

– А согласная я, раз другого выхода нет… – так сказав, с уверенностью посмотрела ей в глаза.
– Только один уговор у нас будет, что как из-пoд венца он меня выведет,так всё у нас и случится, до того же и пальцем чтоб меня не трогал! Большой грех оно невенчанными начать жить!

– Вот и умница, Варвара Николаевна, вы… – осветилось радостью Софьино лицо, да настолько простодушной, что мне даже жаль обманывать её стало, но с другой стороны: сама я сюда не просилась, потому в моей борьбе и все средства хороши.

– Нынче же и стану его испoдволь подговаривать, - взявшись за горшок с молоком, снова наполнила она мою кружку. – Только вы уж тоже шибко холодною к нему не будьте.

– Хорошо, – кивнула я. – Учту… И давай уже, Софья, между собой проще станем…

– Так и я о чём! – весело перебила она меня.
– Чего уж друг дружке выкать!

– Ага, - как-то глуповато пoддакнула я.

Видимо, обдумывая каждая своё, какое-то время мы лишь молча хрустели подсохшими с вечера пирожками. Поднявшись и вытерев пальцы об весь в пятнах передник, Софья взяла кадку и пошла на двор. По причине своей полной разутости, я, конечно же, за ней туда не последовала. Уже надеялась, что ту самую картошку мне чистить как-то и не придётся, но, неся тяжёлое ведро, минут через десять она вошла в сени.

– Подходь уж сюда! – позвала меня.

Пришлось взять оставшийся на столе ножиче?, на который я уже как-то и глаз положила, и присесть рядом с ней. Картошка была сильно подпорченной,и обрезать да вычищать приходилось изрядно.

– А ты, гляжу, умеешь-то картошку чистить, – преодолев наше молчание, начала разговор Софья, не без удивления на меня глядя.

– Умею, – как-то двояко кивнула я, - и даже жарить и варить её умею…

– Ну, коль не барышня-белоручка,тоды и у нас в станице не пропадёшь… – начала было Софья, да тут заметно испуганно умолкла, когда громко хлопнула входная дверь.

– Чего тут у вас, обед готов?– ворвавшись к нам в сени, повелительным тоном спросил у неё Агап.

– Да начали готовить ужо, – Софья с покорным видом встала перед ним.

– За мной иди! – позвал он её, проходя в горницу.

О чём они говорили, я не слышала, а подойти к дверям особо не решалась, вдруг заметят. Дочистив начатую картофелину, вместе с ведром подвинулась ближе, стало слышнее, но слов всё равно не разобрать, и тут раздались приближающиеся шаги.

– Оставь! – выйдя, бросил мне Агап. – Сюда в горницу зайди, разговор у нас будет!

Был он какой-то взъерошенный и недовольный.

– Что такое? Золота не нашли? – с тревогой спросила я, будто приговорённая проходя мимо с каким-то понурым видом возвращающейся в сени Софьи, но всё равно, когда мы поравнялись, она мне ободряюще подмигнула.

– Не обманула ты меня, сыскали мы твоё золото, - отвечая, глядел он oзверело-бегающими глазками.
– Да чего ж не сказала, что над ним самострел в земле выставлен! Это на то, что убьёт он меня понадеялась! – тут в гневе занёс он надо мной кулaк.

– Какой самострел?
– отклоняясь от возможного удара, я так и села на подвернувшуюся под попу лавку, в испуге выставляя молитвенно сло?енные руки. – Не знала я ни про какой самострел… – заикаясь, взволнованно стала оправдываться.
– Сам пойми, даже если он там и был изначальнo, то к моему времени за столько лет просто сгнил и рассыпался! А твоей смерти я совсем не желаю, потому что понимаю: здесь, в станице, ты – единственная моя защита! Я ведь не полная дура, знаю, если что с тобой случись,так твои опричники меня вмиг во двор вытянут и расправу учинят!

– Ну, прямо так и расправу-то чинить не станут, да прежде чем у твоего барина выкуп за тебя испросить, ну иль кому другому продать, через себя не по разку уж пропустят, не сомневайся, – опустив руку, уже мягче взглянул на меня Агап.

– Так золото хоть было? – с утихающим внутренним трепетом повторила я свой вопрос.

– Было, - сквозь зубы бросил Агап.
– Хорошо было… Казачкам вот своим теперь сабель да новых ружей прикуплю, как и тебе великая благодарность от меня будет…