И, заходя в подъезд дома, Вера Андреевна решила, что без «ресурса» ей все же не обойтись. А где этот ресурс взять, общество уже давно решило. Просто это общество еще не знало, что ресурс этот будет брать семидесятилетняя старуха двенадцати лет от роду — но когда узнает, то его сопротивление будет абсолютно бесполезно…

С точки зрения Веры Андреевны в Советском Союзе была создана воистину уникальная система: до определенного уровня «дорваться до власти» мог любой человек, пожелавший эту власть получить. То есть на самом деле «до определенного уровня», а дальше это уж как повезет — но это «дальше» и смысла рассматривать, не забравшись по карьерной лестнице на некоторый достаточно высокий этаж, не было. Зато самые первые ступеньки этой лестницы были доступны всем. И она с понедельника занялась прежде всего собственным карьерным ростом. Даже, если окинуть взглядом скорость этого «роста», то карьерным взлетом — и в этом ей очень сильно помог опыт «прежней жизни». Потому что за долгие годы Вера Андреевна твердо уяснило одно: мир меняется, а вот люди — нет.

А занялась она этим в понедельник просто потому, что именно шестого сентября в каждой группе первокурсников состоялись первые комсомольские собрания. На которых, кроме всего прочего, требовалось выбрать и комсоргов групп. Так что после занятий группы разбрелись по небольшим аудиториям, к ним пришли представители комсомольской организации университета — со своими предложениями, составленными на основании анкет первокурсников — и предложили «проголосовать за выбранных комитетом комсомола факультета товарищей». И почти везде комсомольцы просто лениво проголосовали за того, на кого им «указали старшие товарищи» — то есть везде, кроме группы, в которую попала Вера Андреевна.

Когда комитетчик назвал какую-то фамилию, Вера Андреевна поднялась и высказал все, что она об этом думает. То есть далеко не все, но достаточно для того, чтобы «собрание пошло не по плану»:

— А я думаю, что голосовать сейчас — это неправильно. Мы в группе отучились всего три дня, большинство из нас даже по именам одногруппников не запомнило, да и где тут запоминать, у нас именно в группе отдельных семинаров было всего два. Я не сомневаюсь, что кое-кто даже сейчас не уверен, что хотя бы в лицо помнит того, кого вы предлагаете избрать комсоргом. То есть получается, что это вообще не выборы, а профанация какая-то. Я уже не говорю, что и выбора-то комитет комсомола нам не предоставляет.

— Так… а вы можете предложить что-то другое? Мы, по крайней мере, изучили анкеты товарищей…

— А мы-то их не изучили! Но вы полностью правы в одном: если я что-то критикую, то должна предложить альтернативу — и я ее предлагаю. Пусть каждый, кто хочет — или считает себя должным — стать комсоргом, встанет и подробно расскажет, какой у него в этом есть опыт, как он видит работу нашей низовой комсомольской организации на ближайшую перспективу, что лично он собирается сделать для повышения качества работы нашей комсомольской организации. Но — и это я должна особенно подчеркнуть — пусть этот человек не только нас убедит, что он достоин занять этот пост, но и сам в это поверит.

— Что значит «сам поверит»?

— Именно то, что я сказала. Или я по-русски говорю непонятно? Человек, который руководит — а комсорг должен именно руководить своей группой — должен верить в то, чем он занимается. И передавать свою веру, свои убеждения товарищам. Вдохновлять их, при необходимости помощь оказывать в комсомольской работе, определять цели этой работы — и стремиться к тому, чтобы эти цели были достигнуты. Вот вы предлагаете товарища Малкина — кстати, это кто? Пусть товарищ Малкин расскажет нам кто он, чем занимался, как он видит свою работу на посту комсорга, что предлагает сделать и как…

Вообще-то это был, по мнению Веры Андреевны, беспроигрышный ход: в подобных выступлениях огромную роль играет опыт и умения внятно излагать мысли — если эти мысли вообще имеются. И — возможно даже в большей степени — желание эти мысли донести до слушателей. А у предложенного комсомольской организацией парня ни опыта, ни даже желания что-то рассказать не было. Типичный представитель, как подумала Вера Андреевна, «партийных функционеров»: ему сказали «надо» — и он, не задумываясь, ответил «ну да, если это так нужно, то наверное… есть». И в мнении своем укрепилась, когда Иван Малков поднялся, сбивчиво рассказал, что родом он из какого-то небольшого городка, отслужил полтора года в армии, потом два года работал на заводе. А про комсомольскую работу сказал, что «надо повышать успеваемость» и «повышать политграмотность и культурный уровень» — в общем, примерно всё, как и предполагала Вера Андреевна. И она снова высказала то, что по поводу этого выступления думает:

— У меня нет ни малейших сомнений в том, что Иван — человек хороший. Но вот в качестве комсомольского вожака он работать не сможет: и себя измучает, и работу всю завалит. Иван, ты бы еще сказал «и вовремя собирать комсомольские взносы». Вот взносы собирать ты действительно сможешь прекрасно — но разве работа комсорга в этом заключается?

— А в чем? — со слабо прикрытой злобой в голосе спросил представитель комитета факультета.

— Она заключается в работе, причем именно в комсомольской. Комсомольцы должны замечать недостатки и их устранять. Сами не смогут — так должны поднимать на устранение недостатков тех, кто способен в этом помочь. Повышать успеваемость — это вообще не задача комсомола, этим наши преподаватели занимаются. Но есть куча дел, которыми преподаватели заниматься не могут — да и не должны. Один простой пример: наши товарищи — в том числе и некоторые из присутствующих здесь — живут в общежитии. Живут по сорок человек в комнате, спят на полу потому что кроватей нет, питаются неизвестно чем. Я тут заходила в общежитие, так ребята там набрали листьев капустных на помойке у рынка и щи себе варили… Это что?

— Что?

— Это — как раз поле деятельности комсомольской организации. У нас на факультете народу сколько? Только на первом курсе, причем на одном химическом отделении, если мне память не отшибло, почти четыреста человек. И каждый, между прочим, что-то да умеет делать.

Вера Андреевна, сама того не замечая, вышла вперед, поднялась на невысокую кафедру, оглядела товарищей:

— Комсомольская организация должна быть именно организацией, мы должны прежде всего выявить свои ресурсы, возможности, а затем, используя эти ресурсы и возможности, решать задачи, которые мы — подчеркиваю, мы сами — должны себе поставить. И вот начинать нужно именно с этого: с организации и постановки задач. Пока я вообще не вижу, что хоть кто-то собирается этим заниматься, но если мы не будем этим заниматься, то кто? Пушкин будет в общежитии уют создавать?