— Так, — рассмеялся Николай Дмитриевич, — я согласен вас обучать. Где ваше направление, я его завизирую… все, несите в канцелярию. Честно говоря, хотя вы и несли почти полную чушь, однако у меня еще не было студентов, столь свободно оперирующего химическими терминами. А вот оперировать уже веществами я как раз вас и постараюсь научить — но и вам придется постараться: если вы моих надежд не оправдаете…

— Постараюсь вас не разочаровать. Кстати, пока не забыла: дивинил лучше делать не из спирта, а дегидрированием бутана. Получится много дешевле.

— Да? А как?

— На хромоксидном катализаторе, я покажу. Потом, когда учеба начнется…

Когда девочка ушла, Николай Дмитриевич подумал, что никогда еще не встречал столь… все же правильнее сказать столь напористой персоны среди абитуриентов. И столь явно демонстрирующей при общей начитанности отсутствие даже понимания предмета изучения. Впрочем, что она напоследок сказала про дивинил? Тут, похоже, действительно есть над чем подумать…

Разговор с Николаем Дмитриевичем занял минут десять, так что в канцелярию девочка вернулась довольно скоро. А та же самая канцелярская женщина, увидев ее, вроде как обрадовалась и, невзирая на очередь, пригласила снова к своему столу:

— Эй, девочка! То есть девушка… Синицкая, так? Считай, что тебе повезло: сегодня уже двое успели отказаться от рабфака так как денег на оплату на нашли. Ну что, пишем рабфак?

— Нет, — Вера Андреевна протянула свое направление с резолюцией химика, — химическое отделение.

Женщина недоверчиво взяла протянутую ей бумажку, внимательно прочитала краткую резолюцию…

— Так, понятно… химическое, значит, отделение…

— А что вас удивило-то?

— Вы его родственница? Знакомая?

— Вообще-то я его сегодня впервые в жизни увидела. Ну, если портреты не считать, а что?

— Первый раз на моей памяти Николай Дмитриевич не выуживал знания из соискателя часа полтора. Он вообще очень придирчиво относится к выбору учащихся для своего отделения… но вас я поздравляю с поступлением в университет. Сейчас мы быстренько оформим все документы… Вы, как я помню, из Хабаровска? Сейчас вам ордер в общежитие… так, готово. Общежитие у нас в Большом Черкасском, это, если отсюда добираться, проще всего пешком, как выйдите, то налево и дальше…

— Спасибо, я знаю где это.

— Вот и хорошо. Теперь… Вы уж извините, я поначалу подумала, что вы моей дочери даже младше… в общем, в общежитии довольно тесно… проще говоря, там вообще ад кромешный, боюсь, что вам с вашей внешностью… еще раз извините. В общем, я вам вот выписываю разрешение на проживание без обязательной прописки в городе у родственников или знакомых. С ним вы, если место найдете, заходите в жилконтору, там вас на учет поставят и больше вопросов «почему вы здесь проживаете» не будет. Конечно, жилье подыскать… Сейчас многие студенты собираются по шесть-восемь человек и вместе комнату снимают: так и по деньгам дешевле выходит, и вообще… Да и комнату тогда проще найти: многие студентов с такой справкой к себе пускают потому что их, студентов, учитывают, когда вопрос об уплотнении встает. Только вы обязательно в жилконторе на учет станьте когда с хозяевами договоритесь, а иначе они и выгнать могут… Да, в жилконтору обязательно с ответственным квартиросъемщиком приходить нужно… так, с этим закончила. Теперь осталось… У вас фотография есть?

— Нет. А что, нужна? Какая?

— На студенческий билет нужна, вот такая… если нет, то в фотографии сами знают. Здесь их несколько рядом, фотографий, вы лучше идите в дальнюю, на улице Герцена: там фотограф хороший и студентам подешевле фотографии делает. И быстро — а фотография на студенческий билет нужна, без него вас просто в университет на занятия не пустят…

До фотографии Вера Андреевна дошла быстро, минут за десять, и порадовалась, что народу в ней вообще не было. А угрюмый фотограф, к которому она обратилась, молча махнул рукой на высокий неудобный табурет.

— А когда фотографии готовы будут? — поинтересовалась Вера Андреевна.

— Вы из студентов будете? Или только поступили? Завтра сделаю, к полудню где-то. Так… а с деньгами-то у вас как? Я чего спрашиваю: так фотография рубль стоит, но могу и подешевле сделать, по шестьдесят копеек — правда получится плоховато. На билет-то оно без разницы, видно, что лицо есть — и славно…

— Я что-то не поняла: вы дешевые специально плохими делаете?

— Дура ты! То есть… у меня пластины есть, которые давно лежали и попортились немного. А на них снимать — и мне не особо в убыток, так как по хорошему их просто выкинуть следует, и студенту экономия.

— Понятно, вуаль… влажность высокая в городе, а еще и жара… Но ведь это и поправить можно, я про пластины подпорченные говорю.

— Это как «поправить»?

— Самое простое — в проявитель бромистый калий добавить, а если пластины всерьез попортились, то уж лучше метилбензотриазол, — Вера Андреевна назвала известный каждому школьнику-фототлюбителю противовуалевый препарат.

— Что, извините?

— Точнее все же пять-метилбензотриазол, но это если пластина совсем подпортилась. Чувствительность при этом, конечно, процентов на пятнадцать понизится — но у вас же студия, выдержку немного увеличите — и никто ничего и не заметит на фотографии.