– Да, сыночек, - появилась в кафе Наташа и села с нами за столик, повесив сумочку на спинку стула. – Мама с папой тебя любят, просто они перестали любить друг друга. Так бывает.

Наташа погладила Стёпку по плечу, мило ему улыбнулась и на секунду заглянула мне в глаза.

Она заметно похудела. Щеки стали впалыми, взгляд красных глаз казался тусклым. Даже макияж не добавил ей бодрости и свежести.

– Зачем ты нас позвал? – спросила Наташа, начав что-то искать в своей сумочку, очевидно, для того, чтобы больше не встречаться со мной взглядом.

– Я хочу съездить со Стёпой на спортбазу. Помнишь, Стёп, мы весной смотрели? Там ещё веревочный парк, байдарки…

– Помню, - кивнул сын, продолжая из солидарности с мамой делать вид, что ему плевать, но я по глазам понял, что он всё ещё мечтает об этом месте.

– Наташа, ты не будешь против, если мы со Стёпкой на следующие выходные съездим в этот парк? – обратился я к пока ещё жене.

– Я… - Наташа задумалась и опустила взгляд на мои руки, явно забыв о том, о чём её только что спросили. На моём пальце не было обручального кольца. Но на её пальце оно всё ещё было. – Хорошо. Съездите, - выронила она сухо и подняла взгляд на моё лицо, теперь уже глядя с неприкрытой злобой. – Ты ещё о чем-то хотел с нами поговорить?

– Нет. Только об этом. Об остальном… - потёр я палец без кольца, дав понять Наташе суть нашего будущего разговора.
– …Я бы хотел поговорить с тобой позже, если ты не будешь занята.

Наташа нервно дёрнула бровями, но ничего не ответила. Молча встала, вышла из-за стола, взяла свою сумочку и поманила за собой сына.

– Стёпа, нам пора.

– Я позвоню, - сказал я обоим, проводив их взглядом из кафе.

Сложно сказать, что именно я чувствовал, глядя на их удаляющиеся спины.

Тоску по веселым годам, проведенным с семьёй? Безусловно.

Желание вернуться домой и попытаться повторить то, что было до того, как всё начало рушиться? Нет.

Как было, уже не будет, даже если мы очень сильно постараемся. А любить свою жену по привычке – это прямой путь к ненависти к ней и к себе. Я хочу оставить в своём сердце уважение к ней и благодарность за те годы, что мы прожили вместе.

Возможно, рвать нужно было постепенно, чтобы не причинять той боли, что сейчас читалась в глазах Наташи. Но мои сомнения и бесконечные копания в себе не оставили мне выбора, позволив обстоятельствам решать за меня.

Странно, что в двадцать первом веке у меня до сих пор нет номера телефона мужчины, с которым я сплю. У меня нет возможности даже для того, чтобы позвонить ему и узнать, навсегда он вчера ушёл или нет.

Уже можно истерить и задаваться вопросом о наших отношениях? А были ли, вообще, и есть ли эти отношения? Секс – да. А отношения? А чувства? Была ли к нашей физике привязана химия?

Похоже, с моей стороны – да. Иначе я бы не стала задаваться подобным вопросом. Раньше он меня никогда не заботил. Я трахалась с тем, с кем хотела, и шла дальше. Чувства мне были не важны.

А теперь я серьёзно загоняюсь о них. Мне стало важно, были и есть ли у Серёжи ко мне чувства. Что, вообще, он чувствует, находясь рядом со мной?

Как выяснилось, все эти душевные метания ужасно выматывают. К концу своей смены я, кажется, запугала весь бар своим кислым лицом и плохим настроением. Мне просто хотелось зарыться в себе, а не улыбаться мужикам с сальными волосами и жирными животами. Впервые в жизни мне хотелось закрыться где-нибудь одной, завернуться в одеяло и просто подумать, и от души пореветь.

Плаксивое настроение последних дней уже начинало раздражать. Пора звонить друзьям и снова отправляться в какой-нибудь клуб. Хотя, для хорошего настроения будет вполне достаточно одного Роба, если у него, конечно, будет на меня время.

После смены я привычно переоделась в свои бесформенные шмотки в виде джинсов и толстовки. Теперь я принципиально закрываюсь в раздевалке, проверяя замок дважды, чтобы никто не имел возможность застать меня в раздетом виде. Прихватив рюкзак и на ходу заказывая такси, я вышла из бара и машинально посмотрела по сторонам в поисках места, где можно спокойно постоять в ожидании такси.

Взгляд мой зацепился за знакомый черный внедорожник и Серёжу, стоящего около него с сигаретой в руке.

И давно он на меня смотрит? А как давно стоит здесь и ждёт? Мог бы зайти и дать о себе знать, чтобы я не занималась самоедством.

Сделав последнюю затяжку, Сережа потушил сигарету о ближайший столб и закинул окурок в мусорку. Снова попятился к своей машине и прижался к ней спиной, глядя на меня.

Он сказал, что мне нужно о чем-то подумать. Но сейчас, глядя ему в глаза на расстоянии, я думала только о том, что хочу поскорее сократить это расстояние и просто его обнять.