— Не просто отдали. Те, кто согласился сменить хозяина, перекуплены, — ответил полковник. — Ещё двое срочно выехали, предварительно обналичив счета. Одного мы опознали после перестрелки у Исети. И то, если бы не татуировки, до сих пор бы искали. Так что Хорт убит за то, что отказался уступить гастролёрам. Не лёг под чужих, лёг в ил.

— И кто же конкретно его пристрелил?

— Пока не знаем, оружия на месте преступления не было. Реку обыскали, тоже всё чисто. Но, что важнее — подчинённый Хорта опознал стрелка, — продолжил отчёт сотрудник ИСБ, вкладывая на стол фотографию уже немолодого человека с короткими седыми волосами и холодным взглядом. — Грифов Пётр Сергеевич, пятьдесят два года, шестнадцать привлечений по статье о заказном убийстве. Ни разу не был осуждён. Приехал к нам из Новосибирска, по слухам, чистильщик одного из тамошних воротил.

— Так, правильно ли я понимаю, что у нас тут прошла война банд, и теперь всем заправляют чужие люди? — уточнил губернатор.

— Именно так, Андрей Андреевич.

— И каков ваш дальнейший план? — осведомился хозяин кабинета. — Как мы будем брать всю эту гниль?

Слово взял мужчина в синем кителе с эмблемой прокуратуры.

— По всем, кто, так или иначе, попал в наше поле зрения, Андрей Андреевич, уже ведётся отработка, — произнёс он, вращая в руках ручку. — В частности, среди них Амин Азаров.

Коростылёв несколько секунд смотрел перед собой, вспоминая, где и когда он слышал об этом человеке.

— Это тот, что был связан с делом о наркотрафике? — спросил губернатор. — Но разве Азарова не посадили в прошлом году?

— Посадили, — ответил сотрудник Имперской Службы Безопасности. — Но Азамата, старшего брата Азарова. Младшему достался бизнес в наследство. И судя по тому, что поток увеличился, Екатеринбург планируется превратить в главный перевалочный пункт на пути из Средней Азии в Европейскую часть империи.

Губернатор скривился и потёр подбородок.

— А есть хорошие новости? — спросил он.

— Пока ещё не превратили, — ответил полковник.

Екатеринбург, Игорь Васильевич Воронов

Не давши слово, крепись, а давши — иди продавать масло. Я взял у матери её «зарплату» и отправился на рынок. Тащить две большие коробки на Центральный не было никакого желания, и я отправился на тот, что находился поблизости. Конечно, он был поменьше, но людей здесь тоже хватало, и мест, где можно было бы расположиться с товаром, к моему приходу просто не осталось.

У самого края временных торговых прилавков я приметил здорового мужчину, который продавал молоко на разлив. Усатый дядька лет сорока с коротким ёжиком чёрных волос и короткими усами взглянул на меня с подозрением, когда я к нему приблизился.

— Можно я у вас тут масло разложу? — спросил я, оценив его натруженные руки.

— Почём продавать будешь? — вместо ответа задал вопрос тот.

— Не знаю, а сколько оно сейчас стоит?

— Ты его украл, что ли? — молочник нахмурился.

— Нет, матери на работе зарплату маслом выдали, вот попросила продать, — пояснил я.

— Попробуй по полтора рубля за пачку, — посоветовал сразу же подобревший мужик. — Если что, скинешь до рупь-двадцати.

— Так и сделаю. А что насчёт места? Договоримся?

— Ну, давай три пачки, и, считай, договорились, — озвучил решение молочник. — Раскладывайся, потеснимся, всё равно мне много места не нужно, у меня только молоко. А людям масло тоже хочется кушать.

Выдав ему нужное, я убрал коробки под прилавок, разложив на нём лишь часть масла. И принялся рассматривать людей. Будний день, по идее большинство сейчас должно работать. Однако хватало тех, кто всё равно пришёл на рынок. Но основную массу покупателей составляли женщины с детьми да старики.

К прилавку подошла молодая женщины с маленькой девочкой лет шести. Судя по одежде, вполне приличная семья. Мать взглянула на стоящего рядом со мной мужчину с вежливой и чуть заискивающей улыбкой.

— Можно нам литр? — спросила она в то время, как девочка смотрела на шоколадное масло.

— Конечно, — ответил продавец.

Он принял у женщины пустую литровую бутылку, вставил в неё воронку и принялся наполнять ёмкость из металлического бидона.

— Мам, а мы масла купим? — с детской непосредственностью спросила дочь, подёргав женщину за рукав.

Та виновато посмотрела на меня, после чего ответила девочке.

— Обязательно купим, родная, только не сейчас, — сказала женщина, тут же раскрывая сумочку. — Вот найдёт мама работу, получит денежку, и сразу купим масло. Обещаю.

Я скрипнул зубами.

— Возьмите, — произнёс я, придвигая пачку к краю прилавка.

— Спасибо, но у меня нет на него денег.

— А я их и не требую, берите так.

Закончивший наливать молоко мужик сдавленно кашлянул, но промолчал. Приняв от женщины деньги, он отошёл на шаг назад.