Найти таковых ныне, учитывая количество старых царских сановников, успевших перебраться из Петрограда в Москву, – легче лёгкого. Заставить петь под свою дудку, учитывая, что финансы подавляющего большинства в связи с утерей недвижимости и инфляцией, съевшей их сбережения, ныне в плачевном состоянии, тем паче.

Далее просто. Включив ещё семь-восемь человек, они гарантированно обеспечат себе большинство в Совете, даже если кто-то из их сторонников внезапно захворает, а иной окажется вынужден отлучиться по своим делам.

Он умолк, и воцарилась пауза. Сёстры растерянно переглядывались, Алексей неотрывно смотрел на Голицына. Он и прервал затянувшееся молчание.

– Мне отчего-то кажется, будто вы, Виталий Михайлович, уже видите некий выход, – уверенно произнёс он.

Голицын невольно отметил, что у паренька и голос стал ломаться. Пока мальчишеский, но нет-нет, да и прорвётся эдакий басок. Ну да, скоро четырнадцать, пятнадцатый пойдёт. Это для сестёр он маленький, меньшой, кроха, а меж тем сей малыш украдкой на прелести горничных поглядывает, сам наблюдал.

Кстати, в ближайшее время стоит и об этом подумать, а то великие князья и тут на упреждение сработать могут, подсунув кого-нибудь. Как там оно называется? Кажется, «медовая ловушка». А супротив естества не попрёшь. Ночная кукушка – великая сила. Надо будет Лайме сказать, чтоб занялась поиском… приличного варианта. Но об этом потом.

– Выход есть, – подтвердил он.

– Иначе говоря, сценарий новой пьесы вы успели написать, господин… Горький? – с довольной улыбкой уточнил мигом повеселевший Алексей.

– Само собой, – кивнул Виталий. – И название имеется.

– «На дне»? – язвительно поинтересовалась Ольга.

– Скорее «Наверху», – поправил её Голицын. – Более того, я и роли успел расписать, кому какую, включая наш с Алексеем Николаевичем тандем. Но на сей раз наиглавнейшие отведены не мне, а вам, государь, и двум вашим старшим сёстрам.

– Нам? – растерянно переспросила Ольга.

– Конечно. Разумеется, и я поучаствую… в паре эпизодов, однако основные партии на самом Регентском совете вести именно вам. Впрочем, и до заседания тоже. Есть у меня одна задумка…

– Да вы не волнуйтесь, – снисходительно улыбнулся опешившим сёстрам юный император. – Я на встречах со всякими делегациями поначалу тоже боялся, будто у меня не получится. Но господин Герарди не зря Виталия Михайловича Станиславским называет. Он вам обо всём заранее расскажет, в подробностях объяснит и растолкует. А может, и репетицию проведет, – юный царь хихикнул. – Вы, Татьяна Николаевна, встаньте туда и изобразите нечто вроде смущения. Вам же, Ольга Николаевна, в это время надлежит сказать следующее…

– Меж тем Мария Николаевна трепетно возьмётся за руку, а Анастасия мило улыбнётся… – продолжил Голицын, которому передалось шутливое настроение юного царя, но оказался перебит Татьяной.

– Про Марию с Анастасией вы, князь, надеюсь, сказали в шутку?

– Отнюдь, – возразил посерьёзневший Голицын. – Не забывайте, вас пятеро, как пальцев на руке. И во время осуществления моей задумки они должны быть заодно, то бишь сжаты. Все пять, – подчеркнул он, демонстрируя собственный кулак. – Иначе успеха не добиться.

– Но они такие юные. Почти дети, – неуверенно протянула Ольга.

– И в Регентский совет не входят, – напомнила Татьяна.

– Потому и рольки мы им дадим второстепенные. На подхвате. А что в Совет не входят, значения не имеет. Напоминаю, что первоочередная наша с вами работа будет связана не с заседаниями, а с иным. Что же касаемо возраста… Самый юный из вас, напомню, император. Тем не менее, он не раз успел сыграть в моих… гм… пьесах, притом заглавную роль. И Мария Николаевна, напоминаю, тоже. Причём оба – весьма блистательно, не зря наград удостоены. И вообще… Когда настают тяжелые времена, люди в большинстве своём весьма рано взрослеют. В качестве наглядного примера…

И он рассказал, как во время взятия Москвы на одной из баррикад в числе прочих был взят в плен некто Григорий Агеев. Совсем недавно ему исполнилось шестнадцать лет. Всего-навсего.

– Надеюсь, вы его не… – обеспокоенно спросила Ольга.

– Конечно, нет. Я ж не большевик, чтоб мальчишек расстреливать. К тому же он имеет право на льготы, поскольку… георгиевский кавалер.

– Ух ты! – вырвалось у Алексея. Глаза его восторженно заблестели, и он вновь стал напоминать обыкновенного подростка. – А за что его наградили крестом?