Я ждал, и мысли лезли в голову самые неподходящие. Беспрестанно прокручивал, прокручивал и прокручивал доводы Городца, выискивал в них хоть какой-нибудь изъян, вспоминал собственное общение с Дичком и пытался прийти к взвешенному и независимому от чужих суждений мнению на его счёт.

С какой стороны ни посмотри — откровенной ерундой страдал. И уже не первый день. Нервы — ни к чёрту, даром что вчера с парнями в пивной посидел, а после с Карлом по рюмочным прошёлся. Должен был отдохнуть — а ничего подобного.

Ничем хорошим для меня такая эмоциональная растрёпанность закончиться не могла, и я погрузил сознание в поверхностный транс. Перестал вышагивать туда-сюда, замер в небольшом закутке рядом с баром. До входа — пара метров. Достану.

Непременно достану! Вот только Василию Архиповичу по ментальной связи с дежурным связаться — всё равно, что мне «на помощь» крикнуть. А брать его совсем уж жёстко нельзя. Никаких следов побоев, никаких инъекций, никакой порванной одежды — посему исход схватки должен решить один-единственный удар.

Оплошаю или замешкаюсь — можно даже не продолжать, сразу из города и страны когти рвать.

Поймав себя на том, что мысли вновь начинают кружить вокруг одного и того же, я постарался очистить от них сознание и погрузился в медитацию.

Меня нет. Меня здесь нет.

И вот это было действительно важно. Меня и вправду не должно было здесь быть!

Привычки въедаются в человека намертво, не иначе именно поэтому Василий Архипович, прежде чем подняться по сходням, прямо с причала прошерстил пароход лёгким мазком поисковой техники. Я не закрылся от воздействия, вместо этого ускользнул от энергетических искажений и просочился меж них, не привнеся никаких посторонних возмущений.

Меня здесь нет. Здесь — пустое место. А вот капитан — есть.

Один человек в каюте. Не оператор. Нормально.

Спина взмокла от пота, но едва ли Дичок всерьёз чего-то опасался, иначе бы точно прибегнул к несравненно более серьёзной проверке, а то и вовсе не сунулся внутрь. Он просто действовал на автомате.

Так ведь, да?

Скрип палубы.

Я задержал дыхание и буквально обратился в статую. Ещё бы и частоту сердечных сокращений всерьёз замедлил, дабы не выдать себя стуком пульса, но побоялся переборщить и в самый неподходящий момент заполучить приступ головокружения из-за недостаточного притока крови к мозгу.

Звук раскрывшейся двери.

Я до предела подстегнул скорость реакции с помощью энергетического дублёра нервной системы, но не пошевелился. Рано. Не сейчас.

Звук тяжёлых шагов.

Я закрыл глаза, целиком и полностью сосредоточившись на ясновидении. Попытался оценить состояние внутренней энергетики Василия Архиповича, разобраться в хитросплетении его силовых каналов и расположении узлов, но — лишь по косвенным признакам, улавливая искажения, без задействования активных сканирующих воздействий.

Ступенька. Ступенька. Ступенька.

Скрип. Скрип. Скрип.

Дичок спустился по лесенке, кинул мимолётный взгляд в сторону буфета и сразу отвернулся от него, прекрасно зная, где именно находится единственный человек на борту. Крикнул:

— Капитан!

Тут я и сорвался с места почище стрелы! Подтолкнул себя кинетическим импульсом, скакнул вперёд и сразу — шаг, другой! Успел!

Ясновидение высветило абрис автономной структуры, и я сбил ту хлопком левой ладони, не позволив перейти в активное состояние. Дальше — нырок! Я пригнулся и пропустил над собой руку крутанувшегося на месте Дичка, а только над головой промелькнул его здоровенный кулак, шибанул Василия Архиповича под мышку. Коротко и резко, если брать чисто физический удар — не слишком-то и сильно.

Дичка отбросило метра на два!

Я вколотил в энергетику генерала чётко отмеренную дозу деструктивных вибраций и гармоний источника-девять, не вышиб чужой потенциал вовне, а лишь заставил его резко уплотниться и сразу вернуться в исходное положение, забиться и заколыхаться, усиливая тем самым действие сгенерированных мной колебаний.

Как опытный боксёр нокаутирует ударом в подбородок, после которого мозг колотится внутри черепной коробки, так и я шибанул в центральный энергетический узел. И — попал! Точно попал! Очень уж характерным образом изменился рисунок искажений. От былой стабильности не осталось и следа!

Дичка мотнуло, он едва устоял на ногах и тут же вскинул руку. Жахнул силовым выпадом не по мне, им Василий Архипович намеревался вынести наружу иллюминаторы, а заодно и кусок переборки вместе с ними, но я погасил удар, не позволив генералу привлечь внимание прохожих, а заодно нейтрализовал колебания энергетического фона, не дал его состоянию отклониться от нормы.

Чрезвычайное напряжение при сведённом спазмом центральном узле далось Дичку нелегко, он даже опустился на одно колено, и сразу — импульс! Незримая рука смахнула с барной стойки одну из бутылок, а уже в полёте та взорвалась, едва не прошив меня стеклянной шрапнелью, и сразу генерал вскинул руку. В той — ТТ!