Но ломать над этим сейчас голову не имело никакого смысла, я вытерся, оделся и потопал к себе. Думал застать Мишу и Милену за выяснением отношений, а тех дома не оказалось; на кухонном столе лежала лаконичная записка «Ушли в театр».

Я только хмыкнул, поскольку на деле Милена сообщала мне, что ужина сегодня не будет. Ну да в «Лире» перекушу. Чай, не обеднею.

Но при всей своей нынешней состоятельности тратиться на такси я не пожелал. И от идеи подкатить к кафе на новеньком мотоцикле тоже отказался. В подвыпившем состоянии возвращаться домой по городским улицам — последнее дело. Так что дождался попутного трамвая, через три остановки сделал пересадку, а потом ещё пару кварталов пешком прошёл. Опоздал, но не принципиально.

— Вы бронировали столик? — уточнил вахтёр.

— Меня ожидают, — заявил я в ответ.

Уверенный тон и респектабельный внешний вид сделали своё дело, а уже внутри я просто сказал встречавшему гостей старшему официанту:

— Марина Дичок.

— Прошу…

Меня проводили во второй зал, где сразу несколько столов оккупировала компания молодёжи. Как ни странно, но в лицо я знал почти всех собравшихся. Припомнил даже молодого человека с волевым лицом и щегольскими усиками, который возился с кинокамерой.

Роман! Снимать застолье собирался тот самый студент, что сопровождал Нику в студенческое кафе. Вот зачем он здесь, а?

В глубине души заворочалось глухое раздражение, но я легко справился с приступом иррациональной ревности и, хоть за столом с Никой и Викой ещё оставались свободные места, проигнорировал их и уселся рядом с Карлом. Тот был всё так же мрачен, а пил содовую. Я решил поддержать его и от употребления алкоголя воздержался.

— Как Аркаша? — спросила присоединившаяся к нам Инга.

— Размялся. Малыш его особо не нагружал.

— Малыш?

— Тренер наш. — Я кивнул головой на Карла. — Примерно такой же малыш как Мефодий.

Инга захихикала. Карл остался мрачен.

Со своего места поднялся какой-то утончённо-модный юноша и провозгласил тост в честь виновницы торжества. Все его с энтузиазмом поддержали. У меня даже создалось впечатление, будто генералом стала сама Марина, а вовсе не Василий Архипович. Её будто в какой-то новый ранг переводили.

— А представляете, — со смехом начала рассказывать какая-то долговязая, но при этом весьма симпатичная барышня, — меня с Маринкой сегодня с заседания студсовета выгнали из-за коротких юбок! Мы в первом ряду сидели, так Софочка такую истерику закатила, что нас попросили удалиться!

Компания немедленно оживилась, молодые люди начали выражать поддержку барышням, а заодно возносить осанну их вкусу и умению одеваться, в то время как представительницы прекрасного пола с ядовитой язвительностью взялись обсуждать кривые ноги неизвестной мне Софочки.

Карл всё так же молча пялился в свою тарелку, поэтому я обратился к Инге.

— Это кто? — взглядом указал я на долговязую девицу. — Вроде лицо знакомое…

— Серафима Сизарь, — подсказала барышня. — Отвечает за связь студсовета с городской организацией Февральского союза молодёжи.

— Сизарь?

Фамилия показалась знакомой, и я наморщил лоб.

— Её отец директор вокзала, — с улыбкой пояснила Инга. — Тут вообще простых людей нет, если ты не заметил.

— Только ты да я, да мы с тобой, — усмехнулся я в ответ и сразу покачал головой. — А, нет! Ты же у нас номенклатура. Значит, только мы с Карлом.

— Очень смешно!

— А что за Софочка? — перевёл я разговор на другую тему.

— Софья Лемеш — новый проректор по кадрам. Дура редкостная. Меня тоже выгнала!

Я не выдержал и начал давиться смехом, тут же получил кулаком в бок.

— Тебе смешно, а это отчётное собрание было, его снимали! Позорище такое!

Сидевшая напротив нас барышня махнула рукой.

— Инга, не переживай! Ника пообещала, что Роман эту часть из финальной версии кинохроники вырежет.

Я указал на усатого оператора.

— Этот Роман?

— Да, он с Никой на кафедре журналистки учится.

В этот момент заиграл оркестр, и кавалеры стали приглашать барышень, я кинул быстрый взгляд на Нику, вздохнул и протянул руку Инге.

— Идём?

Та поднялась из-за стола, и мы двинулись к танцплощадке.

Почему не попробовал пригласить Нику? Да, честно говоря, дело было банально в уязвлённом самолюбии. Или самоуважении — это как посмотреть. Она мне, конечно, нравится, но насильно мил не будешь. Нет, значит, нет. Хотя…

— Знаешь, а меня Борис Евграфович тоже в научный дивизион идти агитировал, — сказал вдруг Инга.

— У него глаз-алмаз, — сказал я на полном серьезе. — Согласилась?

— Договорились, что они мне индивидуальный учебный план составят, посмотрю его и решу. Аркаша прямо воодушевился, ночи напролёт за учебниками сидит.