Я озадаченно хмыкнул. Альберт Павлович посмотрел на меня и покачал головой.

— Сама по себе плёнка не значит почти ничего. Весь вопрос в том, как эту карту разыграть. В каком свете и кому информацию преподнести. Начнём с разбора на парткоме, а так — кто знает? Возможно, этим делом даже госбезопасность заинтересуется. — Он подмигнул и посмотрел на часы. — Свободен сейчас? Может, пообедаем?

— Увы, пора бежать, — покачал я головой. — Дома как?

— Всё хорошо.

— Лизавете Наумовне — привет! — отсалютовал я на прощание и поспешил в студсовет, хотя с куда большим удовольствием составил бы компанию куратору.

Честно говоря, оказывать содействие своим преемникам в дисциплинарном комитете желанием отнюдь не горел, но тут уж ничего не попишешь: и обещал, и мало ли какая ответная услуга в будущем понадобится? Да и общее дело делаем.

Но, сказать по правде, занимались Митя и Сергей какой-то ерундой и разбирать бумаги перестали только после моей угрозы плюнуть на них и уйти.

— Зашиваемся просто, — пояснил ассистент Альберта Павловича.

— Давайте короче! — потребовал я, взглянув на часы. — Бежать пора!

Митя порылся в ящике стола и протянул мне визитную карточку.

— Вот, фотоателье «Улыбка». Сходи и осмотрись, съёмку у них закажи. Только обязательно сегодня сходи, не тяни.

Я взглянул на адрес, сунул картонный прямоугольник во внутренний карман пиджака и опустился обратно на стул.

— Излагайте! — потребовал после этого, а когда парни озадаченно переглянулись, усмехнулся. — Внятно, чётко, с расстановкой. Что, зачем, почему. Чего вы вообще к этому фотоателье прицепились? На какой результат рассчитываете?

Сергей Брак зажал лицо в ладонях, потом вздохнул.

— Мы уверены, что ту злосчастную плёнку с гипнокодами сварганили именно там. Но наружное наблюдение ничего не дало, его сняли.

— Такое впечатление, кто-то засветился, и они на время свернули деятельность, — пояснил Митя.

— На время?

— Ага. Пару дней назад по рукам начал ходить новый гипнокод. Тоже с подковыркой и, судя по всему, эту сборку сварганил тот же самый разработчик, что и ту.

Я понимающе кивнул.

— Городец вам людей больше выделить не может, а вы в фотомастерской уже примелькались, поэтому идти туда мне, так?

— Так, — подтвердил это предположение Митя.

— А смысл? Ну потолкаюсь я там, дальше что?

Парни посмурнели, но Сергей Брак от своей идеи отказаться не пожелал.

— У тебя чувствительность повышенная — может, уловишь что-то такое…

Он неопределённо повертел в воздухе пальцами, я вздохнул и потребовал:

— Деньги гоните! Вам на оперативные расходы выделяют, точно знаю.

Сергей помялся немного, но всё же вручил мне десятку.

— Только под отчёт. Квитанцию принесёшь.

Я не удержался от ухмылки.

— Вот на этом вы и спалились! Ну сами посудите: какой студент дубликат квитанции просить станет?

— Да ну тебя! — отмахнулся Митя.

— Скажите лучше, вы по этой фотомастерской информацию запрашивали? Кто владелец, какие у него связи?

— Георгий Иванович подбирал материалы, — подсказал Сергей. — Можешь у него спросить.

Я взглянул на часы и покачал головой. Нет, уже точно не успеваю.

— Всё, бывайте! — отсалютовал на прощание и рванул к проходной.

Пропуск на имя Виктории Вран уже был выписан, так что мне оставалось лишь встретить барышню и препроводить её на консультацию к Федоре Васильевне, а после сдать в подготовительную группу. Всех дел — на час, а дальше можно будет и фотоателье посетить.

Вику привезли на всё том же автомобиле, только сегодня за рулём сидел не секретарь её папеньки, а шофёр. Я предупредительно распахнул заднюю дверцу машины, и сразу понял, что на глаза проректору по кадрам нам лучше бы не попадаться. Сарафанчик девицы был, прямо скажем, не слишком длинным.

— И куда теперь? — поинтересовалась Вика, вручив мне сумку, надо понимать, со сменной одеждой.

— Прямо! — указал я на входные двери.

Девица мигом ухватила меня под руку.

— Веди, мой герой!

Ну я и повёл. Федора Васильевна оказалась на месте, я представил ей Вику, и взгромоздился на подоконник с учебником, где и провёл следующие полчаса в тишине и спокойствии. Криков из кабинета не доносилось, и никто с грохотом не распахивал дверь, что радовало просто несказанно. Но расслабился я слишком рано.