Пригрозив… — то есть, конечно же, пообещав! — пригласить меня на белый танец, Вика отправилась к своему столу, я огляделся по сторонам в поисках Карла. Его не заметил, зато на глаза попалась Марина, которую вёл к эстраде с оркестром какой-то крепко сбитый молодой человек. В итоге я решил подышать свежим воздухом и вышел на террасу, а там наткнулся на принимавшего поздравления Герасима. Компанию ему составляли супруги Вран и Хариус, да ещё несколько незнакомых товарищей в возрасте, поэтому подходить я не стал и облокотился на ограждение террасы, но меня заметили и так.

— Пётр! — позвал вдруг молодожён.

Я поздоровался со всеми, пожал руку Герасиму.

— Подарок в понедельник вручу, — предупредил я его. — Сюда бы меня с ним не пропустили.

— Даже так? — рассмеялся тот и ослабил галстук-бабочку. — Заинтриговал! Ты, кстати, ещё не передумал покупать мотоцикл?

— Да нет, пожалуй.

— Иван Тарасович! — немедленно повернулся Герасим к одному солидного вида товарищу — высокому и не столько толстому, сколько просто упитанному. — Выделите нам мотоцикл?

Внимание присутствующих немедленно сфокусировалось на мне, но если все глазели с ленивым любопытством, то Иван Тарасович посмотрел с нескрываемым осуждением.

— Молодой человек! — сварливо произнёс он. — А вы имели дело с подобной техникой прежде?

Я кивнул.

— Доводилось. Перегонял с механического завода на Кордон и обратно, когда в бронетанковом дивизионе служил.

Герасим с довольным видом рассмеялся.

— Так-то вот! Не все мои друзья из золотой молодёжи!

— И в мыслях такого не было! — пробасил Иван Тарасович и вновь обратился ко мне: — И какие впечатления остались?

— Мне мотоцикл очень понравился. Правда, сам я обкаткой не занимался, но на трассе он очень хорошо себя показал.

Герасима потянули в ресторан и вскоре оттуда донеслись крики «горько», а чуток подвыпивший Иван Тарасович вцепился в меня будто клещ. Толковали мы с ним о мотоциклах производства новинского мехзавода никак не меньше получаса, но зато по итогам разговора мне вручили визитную карточку и велели непременно позвонить в понедельник.

— Распоряжусь лучший аппарат выделить! Лучший! — пообещал новый знакомый, оказавшийся ни много ни мало директором завода.

Когда вернулся за стол, Инга и Аркадий уже собрались уезжать — на ночь в гостевом домике они решили не оставаться. Я вызвался их проводить и помог загрузить в вездеход кресло-каталку, вот тогда-то Аркадий и спросил:

— А что за Городец с военной кафедры? Знаешь такого? Меня к нему на собеседование отправили.

— В понедельник с утра зайду за тобой и познакомлю, — пообещал я, вспомнил о необходимости составить отчёт о своей двухмесячной стажировке и не удержался от тяжёлого вздоха. Понедельник — это уже послезавтра, а домой я разве что только завтрашним вечером попаду.

Возник соблазн догнать машину и укатить на ней в город, но переборол этот порыв и отправился на поиски Карла. Вот куда он в самом деле запропастился?

Карла я отыскал уже только поздней ночью, после того как отгрохотал и отсверкал на берегу фейерверк. Заметил фигуру здоровяка на причале, подошёл и спросил:

— Ты где Маринку потерял?

Тот махнул рукой.

— Да они на яхте поплыли.

— А ты чего?

Карл пожал плечами.

— Не мой круг общения. — Он вдруг достал из кармана початую бутылку коньяка и предложил: — Выпьем?

Я большую часть вечера пробавлялся содовой, поэтому сохранил ясность мысли, вот и указал товарищу на террасу ресторана.

— Непременно выпьем, только с нормальной закуской.

— Да хороший коньяк! — запротестовал Карл. — Амброзия! Научный факт!

— Идём, идём, идём!

Несмотря на поздний час, в ресторане продолжали гулять разбившиеся на отдельные компании гости, но их заметно поубавилось, так что мы без всякого труда отыскали свободный столик на террасе, где и расположились. Моментально оказавшийся рядом официант справился о наших предпочтениях, и Карл заказал лимон, а я мясную нарезку.

— Ну, рассказывай! — сказал я, разливая коньяк по рюмкам.

Здоровяк немедленно возмутился.

— А чего это я? Ты рассказывай!

— Три пули, два месяца реабилитации, Республиканский крест. Конец истории.

— За здоровье! — провозгласил Карл, мы чокнулись и выпили, а после он подцепил вилкой кусок балыка и вздохнул. — Ну ты же помнишь, меня Маринкин папенька на собеседование пригласил?

— Ну и?

— Ну и вот! — невпопад ответил здоровяк и разлил нам по новой. — Меня в канцелярию бумажки перекладывать определили — вроде как на время оформления допусков к секретным материалам, а там — война. Я добровольцем вызвался, неделю промурыжили, потом в штурмовой отряд перевели. Там два месяца и отвоевал.