От дальнейших оперативно-розыскных мероприятий я самоустранился. Да в моём содействии и не возникло никакой нужды, благо никто серьёзно не пострадал. Прапорщик Ленивец вызвал подкрепление, Сергей оповестил о случившемся Альберта Павловича, а Митя вызвонил Георгия Ивановича. Тот прикатил на место происшествия в компании Евгения Вихря и незнакомого мне капитана контрольно-ревизионного дивизиона, с ними примчались и тут же убыли куда-то дежурные опергруппы службы охраны РИИФС и городской комендатуры.

Меня наскоро опросили и отпустили, разве что Городец велел явиться к нему завтра на доклад.

— К восьми подходи, — потребовал он, — потом студенты на консультацию набегут.

Я пообещал быть как штык, и утром застал Георгия Ивановича помятым и невыспавшимся.

— Ты в это дело как влез? — потребовал он объяснений.

— Так по вашему прямому распоряжению! — сделал я честные глаза. — Вы же мне сами велели за Мишей Поповичем приглядывать!

— Уел-уел, — признал Городец и покачал пальцем. — Но не манкируй ты своими обязанностями, твой товарищ в столь паскудном положении и не оказался бы!

— Не-не-не! — помотал я головой. — Я ж не ангел-хранитель! Меня вообще в Новинске не было, когда Антон Пух из подготовительного центра вернулся! Куда, к слову, он моими усилиями угодил. И наводку на него я вам на днях давал…

Георгий Иванович вяло отмахнулся, прикрыл рот ладонью, зевнул и потребовал:

— Садись и пиши всё, что по этому персонажу знаешь.

Я взял лист писчей бумаги, скрутил колпачок и уточнил:

— Его разговорили уже?

— Нет, голова гипнокодами под завязку набита. Специалисты разбираются.

— А что с фотоателье?

Городец немного поколебался, потом всё же соизволил ответить:

— Там мелкие сошки работали, ателье преимущественно как почтовый ящик использовали. Если б вы не нашумели… — Георгий Иванович досадливо махнул рукой. — И сразу предупреждая твой вопрос: что именно пытались внедрить или даже внедрили в подсознание студентам по уцелевшим фрагментам киноплёнки установить пока не удалось. Посему принято решение на период следственных мероприятий изолировать их от общества.

Я тяжко вздохнул. И без того разговор вчера с Миленой выдался не из лёгких, а уж с такими новостями на квартиру и вовсе возвращаться не хотелось.

— А если одним выстрелом двух зайцев убить? — решил я выложить свою домашнюю заготовку. — Даже трёх!

Городец закурил и кивнул.

— Излагай!

— Ну вот смотрите: на квартире Пуха не хулиганьё пропащее собралось, а перспективные третьекурсники кафедры феномена резонанса. Золотой фонд РИИФС практически. Разврат и пьянки им ещё могли спустить, а за курение опиума товарищеским судом они уже не отделаются. Если вчерашний инцидент получит огласку, их не на поруки возьмут, а в разряд неблагонадёжных зачислят. Институту и республике от того один сплошной убыток. Так?

— Так, — согласился с моим утверждением Георгий Иванович. — Но замять дело в любом случае не получится. Какие-то гипнокоды им в подсознание зашить успели, теперь придётся разбираться и чистить.

— Именно! — улыбнулся я. — Их в психиатрическую клинику запереть собираются, как понимаю? Это само по себе не очень хорошо, ещё и соответствующие записи в учётных книжках без последствий не останутся. А если поместить задержанных в закрытый корпус санатория, там и с гипнокодами разберутся, и режим секретности соответствующий обеспечат — в личные дела ничего лишнего не попадёт. Да это хотя бы даже как стажировку провести можно, а в сентябре они вернутся к учёбе!

Городца моё предложение не воодушевило.

— А наш интерес в чём?

— Так это ж самые что ни на есть перспективные кадры, а в санатории у рекрутёров научного дивизиона будет право первой ночи. Отделят зёрна от плевел и снимут сливки! Как говорится, коготок увяз, всей птичке пропасть. Никуда не денутся!

— Не лишено смысла, — решил Георгий Иванович и постучал по столу карандашом. — Вот что… Пришли ко мне Аркадия Пасечника. К полноценным тренировкам он пока ещё не готов, вот и отправим подлечиться.

— Так, может, и Мефодия Карлушу тоже к этому делу привлечь? — влез я с очередным предложением.

— Карлушу в СЭЗ забирают. Вызов уже пришёл.

— И переиграть нельзя? Его же не просто так с нами готовили!

Городец пожал плечами и вдавил окурок в пепельницу.

— Просто — не просто, теперь уже ничего не изменить. Ты же понимаешь, почему его в столице ждут?

— А он не годен! — объявил я. — У него травматическое расстройство! Беда сразу сказала, что на медкомиссии зарубит. Давайте я с ней поговорю, чтоб официальное заключение дала?