— Ожидают. Альберт Павлович… — произнёс я и сделал паузу, но ничего уточнять и не пришлось.

Метрдотель подозвал официанта, и тот сопроводил меня в дальний конец зала. Уж не знаю, случайно так совпало или нет, но Альберт Павлович облюбовал именно тот столик, за которым мне в своё время выпало общаться с профессором Палинским. Будто сто лет назад всё происходило…

— Что-то закажете сразу? — предупредительно уточнил официант.

Я вопросительно взглянул на куратора, и тот повёл рукой.

— Мы никуда не спешим, так что ни в чём себе не отказывай.

— Чёрный чай, — решил я и легонько хлопнул по кожаной папке. — И ещё меню посмотрю. — А когда молодой человек оставил нас, сел за стол и уточнил: — Супруга не потеряет?

Альберт Павлович вздохнул.

— Не волнуйся, ты меня не задержишь. Сейчас поужинаю и в институт вернусь. Горячая пора: ещё не закончилось распределение выпускников, а уже начался приём абитуриентов.

— С повышением, кстати, — сказал я, открывая меню.

— Благодарю. Твоё содействие оказалось весьма кстати.

— Скажете тоже! Я слышал, у вашей предшественницы просто гиперчувствительность к излучению Эпицентра проявилась.

— Всё так, — улыбнулся Альберт Павлович. — Ей в срочном порядке подыскали тёпленькое местечко в комиссариате.

— Боже, спаси науку! — усмехнулся я.

Куратор покачал головой, и его округлое лицо на миг растеряло всю свою обманчивую мягкость.

— Это Новинск — тихая гавань, а в столице вовсю дуют ветра перемен. Могут и сдуть.

Вернулся с чайничком официант, и я заказал отбивную с жареным картофелем, а заодно по совету Альберта Павловича взял говяжьи медальоны под каким-то здешним фирменным соусом. Сам он ограничился зелёным чаем, салатом и тушёным кроликом с запечёнными овощами.

— Вряд ли вы экономите, — отметил я. — И вид вполне цветущий. Неужто Лизавета Наумовна на диету посадила?

— Цветущий, говоришь? — остро глянул на меня Альберт Павлович, выпрямился и вроде как даже попытался втянуть живот. — Мой тебе совет Пётр: или женись молодым, или не женись вовсе. Нервов себе и своей второй половине сбережёшь просто уйму! — Он склонил голову набок и вдруг спросил: — Ты жениться-то, к слову, не надумал ещё?

Я улыбнулся.

— Нет, пока ещё не нашёл ту единственную.

— Ой ли? — прищурился куратор. — А как же личный интерес к Нике Кондратьевне?

Хорошо, что я ещё только дул на чай, а то бы точно подавился от неожиданного вопроса.

— Вашей осведомлённости остаётся лишь позавидовать.

— Это не ответ.

Из голоса Альберта Павловича разом пропала показная беззаботность, и всё же я уточнил:

— А он действительно необходим?

Куратор развёл руками, тогда я откинулся на спинку стула и задумался.

Что я на самом деле испытываю к Нике?

Влечение — однозначно. Любовь?

Я припомнил строгую барышню, крайне метко поименованную сестрой снежной королевой, и решил, что отнюдь не прочь закрутить с ней роман, а вот в качестве спутницы жизни её определённо не вижу. Даже если и проломлюсь через стену холодного отчуждения, толка из этого не выйдет. Точек соприкосновения и общих интересов у нас попросту нет. Опять же круг её общения мне категорически не нравится, да и разницу в социальном положении тоже со счетов сбрасывать никак нельзя.

Юлия Сергеевна за номером два, только с той было весело.

В итоге я покачал головой.

— Нет. Пожалуй, нет.

— Отшила? — без тени улыбки на лице уточнил Альберт Павлович.

— Отшила бы, но до этого не дошло. Не собираюсь за ней волочиться.

— А придётся! — огорошил меня куратор неожиданным заявлением, сделал осторожный глоток и продолжил: — И это хорошо, что ты не потерял голову. Сможешь работать с полной самоотдачей.

Я прочистил горло.

— При всём уважении, если бы не просьба Георгия Ивановича… — начал было отповедь, но сразу осёкся.

— Георгия Ивановича, Герасима Матвеевича и прочих, прочих, прочих… — подтвердил мою догадку куратор.

— У них дачи по соседству, надо понимать? — догадался я.

— Нет, но на одной улице. Повод зайти в гости найдётся.

В этот момент нам принесли заказанные блюда, и на какое-то время разговор прервался, а потом я спросил:

— И что мне придётся делать?

— Тебе надо оказаться принятым в доме Вранов. Статус воздыхателя старшей дочери этому очень поспособствует. Но если у тебя к ней чувства… Нет, такой расклад меня категорически не устроит. Он неприемлем. Не в моих принципах ни смешивать личное со служебным, ни подталкивать к тому других. Ничем хорошим это не закончится. Согласен?