Свадьбу назначили на последний день апреля, и ко времени объявления о помолвке и получения письма с одобрением обрадованных родителей Бесс опять обрела невозмутимость. После ночи, вперемешку заполненной слезами и радостью, которую ни на что бы не обменяла, невесте стало дурно от легкой лихорадки. Она благословляла несколько проведенных в постели дней, когда уход за ней взяли на себя Элизия и Аннетта, с любовью хлопотавшие вокруг. Те минуты предоставили Бесс возможность взглянуть в лицо сознанию ею сотворенного.

Молодую женщину терзали ощущение вины и угрызения совести. Она сбилась с пути истинного, введенная во грех любовью, и уступив там, где должна была оказать сопротивление. То, что Эдвард без малейших сомнений взял ее и сам нес равную долю ответственности, Бесс в голову не приходило. Если женщина лично бросается к мужчине, особенно к королю, чего ей ожидать в подобном положении? Бесс ни на секунду не вспомнила о Елизавете, о своем трауре, о детях, не подумала ни о ком, всецело сконцентрировавшись на Эдварде. Если ответственность за сделанное причиняла боль, то воспоминание о мгновениях экстаза не переставали на нее накатывать, превращая остальное в оправданную цену. Она неподвижно лежала в постели, страдая от кашля и жара, но никто и представить не мог, до какой степени лихорадит ее мысли.

Бесс медленно взглянула правде в глаза. Эдвард больше никогда не займется с ней любовью. Они поставили печать на своем соглашении, и, так как фрейлина любит короля, то обязана повиноваться. Поэтому подъем с постели сопровождался новым приливом смелости, вызванным из запасов, которыми молодая женщина и не подозревала, что обладает. Бесс дождалась звездного часа, через край осуществила самое невероятное желание. Если на этом ставилась точка, лучше было раз в жизни в течение часа испытать любовь Эдварда, нежели никогда о ней не знать.

Теперь следовало встретиться с грядущим. Лорд Говард навестил Бесс в обществе сына, взял за руку и поцеловал в щеку.

'Моя дражайшая леди Буршье, мы приветствуем вас в числе представителей нашей семьи. Ничего не могло доставить мне большей радости'.

'Как и принести вам большую прибыль', - цинично подумала Бесс, принимая приветствие Томаса, подставив ему холодную щеку вместо губ. Она велела принести вино и, вместе со стоящими за ее креслом Элизией и сэром Томасом, следила за гостями, развлекая тех, как только могла. Однако Бесс сознавала, что отвечает на задаваемые вопросы отстраненно, соглашаясь с предлагаемыми для церемонии бракосочетания планами, но не реагируя ни на один из неуклюжих знаков внимания Томаса. По ее просьбе Аннетта привела в зал младших детей, и матушка представила их посетителям.

Джон серьезно воззрился на лорда Говарда. 'Это вы станете моим новым отцом?'

В ответ тот громко рассмеялся. 'Не я - мой присутствующий здесь сын. Неужели тебя не обрадует перспектива снова обрести отца?'

'Полагаю, может и обрадовать'. Джон повернулся, чтобы рассмотреть готовящегося занять это место человека. 'Сэр, вы купите мне коня? Мне уже пришло время иметь собственного, но матушка говорит-'

'Джон', - резко прервала сына Бесс, - 'тебе не следует клянчить подарки'.

'Почему? Разумеется, я куплю ему коня', - отреагировал Томас. 'Мальчику будет полезнее, если воспитывать его станет мужчина, миледи'.

Бесс могла понять, что он имеет в виду, тем не менее, вспыхнула от раздражения. 'Я не столь давно овдовела, дабы Джон забыл родного батюшку', - парировала молодая женщина и затем, сознавая, что мальчик вот-вот воспроизведет часто воспроизводимую фразу о редкости его встреч с отцом, отправила отпрысков восвояси.

'Вижу, мы все способны замечательно друг с другом поладить', - примирительно заметил лорд Говард, и Бесс подавила желание подчеркнуть, насколько легко надежда поддается испарению.

'Когда Джон станет постарше, ему надлежит направиться со мной в море', - продолжил лорд Говард. 'Ничто не сравнится с морской стихией в деле формирования мужчин'. Одно лишь допущение, что он с сыном будет теперь распоряжаться ее жизнью еще сильнее разожгло бешенство Бесс. 'Это мои дети', - подумала новобрачная, - 'и я буду решать, что для них сделать'.

К облегчению Бесс, Говарды поднялись, чтобы направиться к выходу. Томас держал ее за руку, не позволяя ту у него отнять. 'Я благодарю вас за эту великую честь', - произнес он. 'Вы об этом не пожалеете, обещаю'.

'Не пожалею?' - переспросила Бесс. 'Вы не можете не знать, сэр, что заключение нашего союза - выбор короля, и совершенно не относится ко мне'.

'Конечно'. Томас не казался, по меньшей мере, возмущен, напротив, практично прибавил: 'но я этого хотел, наш союз послужит общей пользе'. Ему не требовалось наклоняться, чтобы поцеловать Бесс, - Говард только чуть-чуть превосходил ее ростом. Поцелуй был жестким, властным, и, когда Томас ушел, молодая женщина взбежала вверх по лестнице. Губы словно разбили, чего не случилось во время нацеливания всей силы Эдварда на обладание ею. 'Боже Милостивый', - подумала Бесс, - 'как я смогу это вынести?'