— Послушай, девонька, — говорит Нилон. — Помолчи минутку и послушай. Я тебе скажу задарма: никакого ущерба ты никому не нанесла — кроме того, кто там убил того бедолагу. И, как ты сама и говоришь, у папки твоего причин на то никаких.

Такой утешающий, незыблемо уверенный тон Лена применяет к напуганным лошадям. Нилон готов и весь аж до зуда рвется арестовать Джонни — и предоставить Трей жить с пониманием, что она подвела отца под тюрьму. Лена люто, покровительственно рада, что Кел ушел с такой работы.

— Ага, — рьяно отзывается Трей. — В смысле, нет, не было у него причин. Ему он нравился, Рашборо этот, отец про него ни слова дурного ни разу, если у них какие неполадки были б, он бы мне сказал… я из всех, кто еще дома остался, старшая, он мне доверяет, он со мной разговаривает…

— Ай ладно, — говорит Нилон, вскидывая руку, — не заводись по новой ради Христа. Мы тут сдуреем на голову с этого дела. Давай так… — Смотрит на часы на стене: — Время к ужину, и я не знаю, как вы обе, а я с голоду помираю. Я всегда могу к вам еще раз обратиться за дополнительными подробностями, если понадобится, но сегодня остановимся на этом, идет?

Лена знает, на что Нилон нацелился: ему надо это все под подпись, накрепко, пока Трей не передумала.

— Ага, — говорит Трей, переводя вдруг тряское дыхание. — Было б хорошо.

— Ну-ка, послушай меня, — говорит Нилон, внезапно посерьезнев. Постукивает по столу, чтоб привлечь внимание Трей. — Я попрошу того славного парнишку в предбаннике напечатать твои показания, и после тебе надо будет их подписать. Как я уже сказал, с той минуты, как ты их подпишешь, все изменится. Это не шутки, это будет юридический документ в материалах о расследовании убийства. Если что-то в них неправда, сейчас самое время прояснить, а иначе попадешь в серьезные неприятности. Ты меня слышишь?

Голос у него как у сурового папаши, и Трей отвечает как хорошее дитё — кивает изо всех сил и смотрит ему в глаза.

— Я знаю. Я понимаю. Клянусь.

— Больше без фокусов?

— Без. Честно.

Голос у нее ровный, решительный. На секунду Лена вновь слышит в нем ту же глубокую ноту горя.

Нилон слышит только решимость.

— Классно, — говорит он. — Молодец. — Отодвигает стул от стола. — Пойдем напечатаем это, ты прочтешь, убедишься, что дружок наш ничего не перепутал. Годится? Хочешь еще колы, пока ждать будешь?

— Ага, — говорит Трей. — Если можно. Извините.

— Все в порядке, — говорит Нилон. — Лучше поздно, чем никогда, а? Беседа завершена в пять-тринадцать вечера. — Щелкает кнопкой на диктофоне, выключает его, поднимает брови, глядя на Лену. — Помираю курить хочу — не смей брать с меня пример, девонька, мерзкая это привычка. Миссус Дунн, не желаете ли свежим воздухом подышать?

— Чего б нет, — отвечает Лена, улавливая намек. Бросает взгляд на Трей, пока встает со стула, — удостовериться, что малая готова остаться одна, но Трей на нее не смотрит.

Участок Гарды — маленькое здание-коробок, покрашенное в опрятный белый и воткнутое в веселенький ряд разноцветных, как макаруны, домиков. Стайка малолеток втаскивает самокаты вверх по дороге на пригорок и с воплями скатывается вниз; несколько мамашек в саду приглядывают за ними, хохочут над чем-то, утирают младенцам носы и одергивают малышню, чтоб не ели грязь, — все это одновременно.

Нилон подает пачку Лене и ухмыляется, когда та качает головой.

— Я прикинул, — говорит он, — что если курите, вы б не хотели, чтоб девонька видела. Подумал, свежий воздух — вариант безопасней.

— Я б и не пыталась это от нее скрыть, — говорит Лена. — Она мало что упускает.

— Это я понял уж точно. — Нилон откидывает голову чуть назад, чтоб всмотреться в Лену, — она повыше его. — Хелена Дунн, — произносит он. — Ну-ка, ну-ка: Норин Дугган — ваша сестра, а Кел Хупер — ваш парень. Все верно я понял?

— Все так, — говорит Лена. Опирается о стену, чтоб сравняться с Нилоном по росту. — Свезло им, грешным.

— Вы гляньте, — говорит Нилон, довольный собой. — Я постепенно врубаюсь в это место. Заходил к вам пару дней назад, поболтать хотел, но вас дома не оказалось.

— Работала, наверно.

— Скорее всего. — Нилон выбирает сигарету и уравновешивает ее между пальцами, осмысляя сказанное, по-видимому. — Парень ваш, Хупер, — произносит он, — присутствовал, когда Тереза выложила мне исходную историю. Он сказал, что на нее можно полагаться. — Вскидывает бровь: это вопрос.

— Можно, да, — говорит Лена. — Или раньше всегда было можно. Но она сама не своя чуток эти последние недели. Отец домой вернулся — ее это сбило с панталыку. Она его всегда обожала.