Трей говорит:

— Почему Рашборо? Почему не отца?

— Я за отца твоего замуж пошла. Обеты ему давала. А Рашборо мне никто.

— Надо тебе было отца моего убрать. Это он сюда Рашборо притащил.

Шила дергает головой, отметая сказанное.

— То грех был бы, — произносит она. — Я б и это сделала, если б надо было, но тут незачем. Рашборо годился. Может, устроила бы по-другому, знай я, что ты с этой херней вылезешь, насчет мужиков на горке. Не знаю.

Жуя, коротко осмысляет это и пожимает плечами.

— Поначалу меня одно останавливало, — продолжает она, — малышня. Тебя-то Кел забрал бы, окажись я в тюрьме, но всех вас — не, ему б не дали. Чтоб их в приют отдали, я б не допустила — и сестре твоей ломать жизнь, какую она в Дублине себе сделала, и сюда ее тащить, чтоб за ними смотреть. Тупик.

Трей думает о прошедших неделях: мать крошит картошку, гладит отцу рубахи, моет Аланне голову и все это время неотступно все это готовит. В доме все было нисколько не так, как Трей себе представляла.

— И тут, — говорит Шила, — пришла сюда Лена Дунн и сказала, что примет нас. Всех нас. Она последняя, от кого я б такого ожидала, но Лена всегда была верна слову своему. Если б меня за это загребли, она приняла бы малышей, пока я б за ними не вернулась.

Трей видит Кела рядом с собой за кухонным столом, когда она напропалую врала следователю. Мысль о Келе до того сильна, что на секунду Трей слышит его запах — стружки и воск. Говорит:

— И меня. Кел меня б не взял.

Шила говорит — без всякой резкости, но неколебимо:

— Он бы сделал то, что необходимо. Как и я. — Улыбается Трей через стол — лишь проблеском — и одобрительно кивает. — Но теперь все одно незачем. Не после того, что ты сказала Гарде. Они заберут твоего отца, если он сюда вернется. А если нет, двинут за ним.

Трей говорит:

— Они разберутся, что это ты. А не он.

— Как?

— Кел мне рассказывал. У них есть люди, которые ищут улики. Сопоставляют всякое.

Шила подбирает каплю повидла на тарелке, облизывает палец.

— Значит, заберут меня, — говорит она. — Я все равно так и думала.

Ум у Трей вновь приходит в движение, набирает обороты неуклонно и хладнокровно, будто бы неподвластно самой Трей, перекапывает все сказанное Келом. Если на теле Рашборо найдутся волосы Шилы или волокна с ее одежды, это можно будет объяснить — может, они были на Джонни. Заблудившиеся овцы затоптали ее следы.

Трей говорит:

— Как ты это сделала?

— Позвонила ему, — отвечает Шила, — и он пришел. Ему-то что. Он меня и не видел.

Кел говорил, что гарды проверят телефон Рашборо.

— Когда ты ему звонила? Со своего телефона?

Шила наблюдает за ней. Взгляд у нее странный — едва ли не удивленный; на секунду Трей кажется, что мать улыбается.

— В ту же ночь, когда все устроила, — говорит она. — Когда папаня твой уснул. С его телефона и звонила — а ну как тот-то не ответит на звонок с неизвестного номера. Сказала, что у меня есть деньги накопленные, не хотела я, дескать, отцу твоему говорить, а не то он бы все их у меня забрал. Но Рашборо пусть получит их, если уберется отсюда и заберет папаню твоего с собой.

Шила хрустит коркой, вспоминает.

— Он посмеялся надо мной, — продолжает она. — Сказал, твой папаня должен ему двадцать тыщ, я со своего пособия столько насобирала? Я ему сказала, что у меня пятнадцать, которые бабка моя оставила, и я их берегла тебе на колледж. Тут он смеяться перестал. Говорит, сойдет столько, оно стоит остальной пятерки, чтоб убраться из этой выгребной ямы, а дальше он уже с отцом твоим разберется так или иначе. Толковал по-другому, — добавляет она. — На меня пижонский выговор свой не тратил.

Трей:

— Где ты с ним встретилась?

— У ворот. Привела в сарай — сказала, там деньги спрятаны. Молоток у меня в кармане худи был. Сказала, деньги в ящике с инструментами, на полке, и когда он нагнулся, чтоб ящик тот достать, я его и ударила. В сарае все устроила на случай, если этот-то заорал бы или драться полез, но он вырубился запросто. Хоть и страшный козлина, от которого твой папаня в ужасе был, а не пискнул ни разу.

Если Рашборо не сопротивлялся, его крови на Шиле нету — нет и никаких фрагментов ее кожи у него под ногтями. Его труп где-то там, в руках у Нилона, не опасен.