– Привет, Эмиль! – поздоровалась Ника, и я услышала чужие шаги, приближающегося к нам человека. – Как у тебя дела?

– Привет, – поздоровался мужчина, и от его голоса завибрировал воздух вокруг. Хотя нет. Он ни при чем. Это у меня что-то с глазами. Почему кажется, будто по воздуху волны идут? Я часто заморгала, медленно поворачивая голову, когда услышала, как Ника представила меня.

– Ань, с тобой все в порядке?

Сквозь шум в ушах, возникший так же внезапно, как и странная вибрация в воздухе, я услышала взволнованный голос Ники, но не смогла ответить. Мои движения стали очень медленными, язык набух, мышцы обратились в камень. Меня затрясло будто в лихорадке, и я стала заваливаться набок, так и не поняв, что же со мной случилось.

– Аня! Аня!

Темнота. Я видела, как мерк мир вокруг, и я провалилась в темноту, теряя связь с реальностью. И только чьи-то крепкие, теплые руки не позволили мне окончательно рухнуть во тьму.

Дедушка часто повторял: «Хороший сон – залог здоровья». О как же я давно не спала так хорошо! Даже удивительно, что может сделать хороший крепкий сон без сновидений, когда ты просто лежишь с закрытыми глазами и не думаешь ни о чем. Прощай, бессонница! Надеюсь, мы с тобой еще долго не встретимся.

Осознание, что все со мной случилось не случайно, пришло ближе к пробуждению. Оно-то и выдернуло из дремы, когда, открыв глаза, я увидела белый потолок над головой со светильником. Повернув голову, прищурилась от бившего по глазам яркого света, попадавшего в неизвестную для меня комнату через открытое окно. Осмотреться не успела, как рядом возникла чья-то тень.

– Привет, соня-засоня, – улыбнулась тень, в которой я признала Эмму лишь по голосу. Глаза пока не привыкли к яркому свету.

– Где я? – прошептала, остро ощутив нехватку слюны во рту.

Эмма приблизилась к кровати и положила ладонь на мою руку. Странная невесомость, которой я совсем недавно радовалась, начинала немного беспокоить.

– Ты в больнице.

– В больнице? – удивленно выдохнула, а когда втянула воздух поглубже, распознала специфические запахи подобных учреждений.

В последнее время я бывала в таких местах довольно часто и всегда из-за чего-то плохого, случавшегося в моей жизни. Сердце бешено скакнуло в груди, что не осталось незамеченным ни для Эммы, ни для аппарата, к которому шли проводки от моей руки. – Что случилось? Я же не умираю, нет?

Паника, с которой упорно боролась долгое время, вновь стала подкатывать к горлу удушающим узлом.

– О, Ань, выброси эти глупости из головы. С тобой все в порядке, – проговорила подруга, но в ее голосе я слышала отголоски беспокойства. Поморщилась. Эмма поджала губу. Я ее раскусила. – Ну ладно, не все в порядке. У тебя аллергия, ведь так? На орехи.

Я медленно кивнула. Если честно, некоторые вещи становятся такими обыденными, что ты совсем про них забываешь. Про орехи я так точно забыла, потому что научилась избегать их на каком-то подсознательном уровне. Но, видимо, где-то допустила ошибку.

– Вы были с Никой в ресторане, помнишь?

Кивок. Эмма похлопала меня по руке и присела рядом, продолжая рассказ.

– Ты ела блюдо, в соусе к которому содержались орехи. Случилась аллергическая реакция, на фоне которой, я так поняла, выстрелила еще одна проблема.

– Паническая атака, – прошептала я, вспоминая до мельчайших подробностей обед с Никой, проведенный в Мельнице. На языке появился сладковатый привкус, тут же сменившийся горечью. Вновь поморщилась, отгоняя прочь воспоминания.

– Да, именно она.

– Но как ты узнала? – Прищурившись, оглядела подругу. Четкость зрения вернулась, как и ясность ума. И если про орехи было несложно догадаться из-за аллергической реакции, которую любой медик на раз распознает, то панические атаки, мучившие меня последние года два, были моей тайной.

– Про орехи или паническую атаку? – словно читая мои мысли, уточнила Эмма.

– То и другое, – ответила я.

– Личная карта, к которой я получила доступ. Извини, но я беспокоилась.

Я думала, что почувствую раздражение из-за того, что подруга посмела залезть в мое дело без разрешения, но глядя на Эмму, ощутила иное – благодарность. В глазах собрались крупинки слез. Как же сложно хранить некоторые секреты, зная, что не с кем поделиться.

– Это ты меня прости, – прошептала, заглатывая вязкий комок, – я должна была рассказать тебе про панические атаки. И об остальном.

– Мы об этом еще поболтаем как-нибудь, – улыбнулась Эмма, и от ее тихого мелодичного голоса, звучавшего словно колыбельная, мне стало спокойно. Я протянула руку, и Эмма сжала мою ладонь. – Все в порядке, Ань. Аллергическую реакцию вовремя купировали еще в ресторане, благо Эмиль не растерялся и понял, что с тобой случилось. А вот обморок заставил их немедленно отправить тебя в больницу.