– Вы просто маленькая дикарка, милочка. Вместо того чтобы обрадоваться такой реакции и прийти в восторг от его унижения, Александра вдруг густо покраснела. И ей стало еще хуже, когда он насмешливо спросил:

– Скажите, а эта ваша страстность распространяется и на постель?

Ощущая неловкость, она ответила:

– Вы ведь не думаете, что я отвечу, не так ли?

– Возможно, я рассчитываю узнать это на опыте.

Александре показалось, что от ее щек пошел пар.

– Вот уж не думала, что вы так спешите скрепить наш союз.

Желая спровоцировать ее, Василий высокомерно поглядел на Александру, подняв бровь:

– Я полагаю, ваше замечание имеет определенную цель?

– Я хочу сказать, что вы стараетесь ускорить наш брак, а это положит конец любым попыткам восстановить status quo.

Он весело рассмеялся:

– Не валяйте дурака! Что значит для вас еще один любовник, если их и так уже было чересчур много?

По его лицу она поняла, что на этот раз граф не стремился ее оскорбить. Он действительно верил в собственные слова, и девушку охватили противоречивые чувства. То, что он был о ней такого мнения, по-настоящему радовало Александру – это могло помочь осуществить ее планы. Но почему же тогда она чувствовала себя оскорбленной?

Александра сделала отчаянную попытку уйти от этой темы, придравшись к тому, что он назвал ее «Алин».

– Только мои друзья имеют право называть меня так, – объявила Александра.

Василий ответил ей снисходительной улыбкой;

– Но я ведь куда больше чем просто друг Скоро я стану вашим мужем, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Хотите, я продемонстрирую вам некоторые свои права?

– Лучше продемонстрируйте мне свое умение быстро покинуть мою комнату. Можете начинать, я жду.

В ответ Василий сгреб ее за плечи и медленно притянул к себе. От неожиданности Александра забыла про халат и, упершись ладонями ему в грудь, попыталась оттолкнуть графа. Он не сдвинулся ни на вершок, и единственное, чего она добилась, было то, что ее халат распахнулся. Под ним оказалась очень скромная ночная рубашка, но это не имело особенного значения, не будь ее груди такими полными – Александра не могла прикрыть их руками, и эти упругие полушария приковали взгляд графа.

Он притянул ее еще ближе, и Александре пришлось убрать скрещенные на груди руки, которыми она прикрывала свое тело…

– Что, черт бы вас побрал, вы себе позволяете, Петровский! – воскликнула она, радуясь, что охватившая ее паника не отражалась на голосе.

Но граф услышал эту панику и не обратил на нее ни малейшего внимания.

– Думаю, я хочу узнать, каковы вы на вкус. Ее отказ не был запоздалым, просто Василий пропустил его мимо ушей. Сильные руки графа привлекали Алин все ближе, тела их соприкоснулись, и она ощутила его мужское естество гораздо сильнее, чем хотела бы. Горячие губы прижались к ее губам, лишая возможности протестовать, по крайней мере на некоторое время. Сопротивляться она не могла, ибо была в шоке. Александра ни разу не задумывалась о том, что ей будет угрожать такая опасность. Да и как это могло прийти ей в голову, если она точно знала, как Василий относится к их браку, тем более что и сама относилась так же? И когда он поцеловал ее, шок наступил лишь оттого, что Кристофер не научил Алин целоваться и она мало что знала об этом искусстве, хотя и воображала, что знает.

Поцелуи Кристофера приводили Алин в трепет, потому что она его любила, но, по правде сказать, по сравнению с этим человеком Кристофер был сущим младенцем. Граф впитывал ее ощущения, не выпуская их из-под контроля, и в этом участвовал не только его рот, но и все тело. Одной рукой он удерживал Алин за спину, не давая возможности отступить, попятиться, избежать этих легких прикосновений его груди, которые вызывали у девушки странное чувство, словно он ласкал и поглаживал ее соски – каждый по очереди. Другую руку он положил ей на ягодицы и старался приподнять ее так, чтобы твердый выступ на его теле оказался как раз напротив развилки, разделяющей ее ноги.

Граф не упустил ни одной чувствительной точки на теле Алин, и она была захвачена врасплох новыми ощущениями – вдобавок ко всему его язык глубоко проник в ее рот и там производил волнующие движения, почти уже сокрушившие ее волю.

Василий и сам был захвачен бурей, которую вызвал. Он пришел сюда, чтобы заставить ее взять назад свою угрозу насчет публичных скандалов, но вышло нечто совершенно иное. В ту секунду, когда он почувствовал тяжесть этих роскошных сладострастных грудей, прижатых к его телу, Алин стала для него просто страстной желанной женщиной. А Василий никогда не отказывался от желанной женщины, особенно если постель была рядом, а дверь плотно закрыта…

Внезапно дверь со стуком распахнулась, и Василий с Александрой мгновенно отпрянули друг от друга: она в каком-то помрачении ума и чувств, он в невероятном раздражении – и оба воззрились на незваного гостя.

– Прошу прощения, – извинилась Даша, пытаясь обеими руками удержать огромную овчарку, рвущуюся поприветствовать Александру.

– Он скулил и выл и пугал лошадей, – пояснила Даша извиняющимся тоном.

Это была вопиющая ложь, и Александра сразу же простила Даше ее поспешное бегство. Девушка добавила: