Хунчжоу рассмеялся. Положил руку ей на талию и беспечно заметил:

– Ну, раз мы одна семья, так, может, ты позаботишься обо мне? Вместо своей сестрицы?

Инло попыталась вырваться и возмутилась:

– Ваше высочество! Негоже так шутить!

Тот лишь нахмурился и угрожающе произнес:

– А кто тут шутки шутит? Раз не согласна, то всем расскажу, чем ты тут занималась.

Вэй Инло совершенно растерялась и после минутной заминки неуверенно ответила:

– Дайте мне подумать. Или, по крайней мере, у сестрицы совета спросить…

Взгляд Хунчжоу смягчился при виде этой очаровательной прелестницы.

– Хорошо! – расщедрился он. – Я тебя здесь подожду.

Инло опустила голову, поднесла огниво к свече и прижала к лицу носовой платок, будто бы горько плача:

– Сестрица, сегодня я пришла к тебе, чтобы сообщить кое-что важное. Великий князь Хэ раскаивается в своем поступке. Он тебя в семью принимает, захоронит тебя в другом месте.

От огнива поднимался белый дымок. Хунчжоу без интереса смотрел на корзинку, но вдруг почувствовал, что что-то не так:

– А почему ты не принесла с собой жертвенные деньги?

Не успел он договорить, как перед глазами у него зарябило, голова закружилась:

– Что, что это за запах…

Нежность на лице Вэй Инло мгновенно испарилась. Она встала. Голос ее был абсолютно спокойным:

– Сестрица, я знаю, ты никогда его не простишь. Сегодня ты увидишь, как я покараю твоего убийцу!

С этими словами она взяла тяжелый медный подсвечник и ударила им Хунчжоу по затылку.

От неожиданности князь повалился на землю. С изумлением он воскликнул:

– Ты нарочно заманила меня сюда! И еще это огниво! Ты обманула меня!

Вэй Инло ничего не ответила, лишь подняла подсвечник, намереваясь вновь пустить его в ход.

Мужчина схватил горсть земли и швырнул в девушку, намереваясь попасть ей в лицо. Та ловко увернулась, но он воспользовался этой секундной заминкой, вскочил и мигом скрылся за деревьями. Он бежал со всех ног, не разбирая дороги, прямо вглубь рощи. Вэй Инло рванула за ним с подсвечником наперевес.

Ночная тьма и деревья скрыли князя Хэ от разъяренной преследовательницы.

Вэй Инло, сжимая в руках подсвечник, оглядывалась по сторонам в поисках подсказки, которая помогла бы найти беглеца.

– Хунчжоу, – произнесла она. – Ты понимаешь, почему я собираюсь убить тебя? Для тебя Вэй Иннин была всего лишь служанкой, которую ты изнасиловал по пьяни! Но для меня она была самым важным человеком в мире! Моя матушка умерла, рожая меня. Отцу никогда не было до меня дела. Лишь сестрица заботилась обо мне!

На глаза ее навернулись слезы, она еще крепче сжала подсвечник:

– Сестрица в пятнадцать лет вошла во дворец! Каждый день я подходила к воротам Шэньу [123] . Ждала, надеялась, верила! Девять лет! Я ждала ее девять лет! Сестрица должна была вот-вот вернуться! Но из-за твоего распутства она умерла!

Ее шаги приближались, Хунчжоу зажал рот рукой, боясь издать хоть малейший звук.

– А знаешь, что самое смешное? – продолжала Инло. – Тебя, бесстыжего насильника, на куски порубить мало. Но поскольку ты императорский родич, тебе удалось выпутаться. Ты так самодовольно бахвалился, что примешь сестрицу в семью! Как будто ты достоин ее! Ха! Хочешь, чтобы я простила тебя? Это несложно! Заплати своей жизнью.

Инло осматривала каждый цунь рощи, но черные тучи закрыли луну, вокруг стояла такая тьма, что она, как ни силилась, не могла найти Хунчжоу и в конце концов устремилась в другую сторону.

Он же облегченно вздохнул, вышел из-за дерева и, пошатываясь, направился прочь. Не успел он пройти и пары шагов, как почувствовал резкую боль в затылке и повалился наземь без чувств. Из-за его спины показалась Вэй Инло.

Тучи рассеялись, свет снова заливал рощу. Вэй Инло сверху вниз смотрела на Хунчжоу холодным как лед взглядом.

– Не волнуйся, – пробормотала она, – это еще не конец.

В центре поминального зала дворца Шоуань стоял гроб. Само убранство зала было скромным, у покойной не было даже поминальной таблички, лишь бумажный талисман развевался на ветру.

Вэй Инло напрягла все силы и затащила Хунчжоу в гроб. От тряски тот пришел в себя, огляделся вокруг и понял, что лежит в гробу, а рядом с ним женский труп. Он хотел заорать что есть мочи, но выдавил лишь слабое: