Щелк! – и цветок магнолии сорвался с ветки.

Вэй Инло посмотрела на упавший цветок – хоть на лице ее и не отражалось эмоций, на сердце у нее было совсем не так спокойно.

– И ты принял его? – Слова сорвались с ее языка раньше, чем она успела подумать.

– Седьмой день седьмого месяца – это момент встречи Волопаса и Ткачихи, двух влюбленных. Этот день отличается от остальных, и подарок в этот день будет отличаться от других, – тихо сказал Фухэн. – Это подарок для того, кто мил сердцу.

Девушка вдруг ощутила неприятный привкус во рту. Сладость, горечь, обида и негодование смешались на языке. Инло с большим трудом удалось их пережевать и проглотить. Она сумела ответить равнодушно:

– Молодой господин пришел ко мне похвастаться?

– Я пришел чинить тебе допрос, – внезапно понизил голос Фухэн. – Я твой мешочек не получал, так кому он достался?

Инло слегка опешила и обернулась к нему.

– Я зол, – отчеканил он и внезапно протянул руку. – Где мой мешочек?

Вэй Инло долгое время смотрела на него в полной растерянности, а потом гневно выплюнула:

– Что значит – твой мешочек? Не делала я его.

– А когда сделаешь? – не унимался Фухэн.

Эти слова позабавили Вэй Инло, она отложила золотые ножницы и поднялась, отряхивая руки.

– Вы такой знатный молодой господин, – улыбнулась она, наклонив голову. – Неужели без моего мешочка совсем никак?

Неожиданно Фухэн кивнул и со всей серьезностью ответил ей:

– Совсем никак.

Инло смотрела на него с улыбкой, но, заметив, что на лице молодого человека нет ни тени веселья, тоже перестала улыбаться.

– Инло. – Он взял ее за руку. Хватка была не такой уж сильной, куда тяжелее был его взгляд. – У меня при себе нет мешочка для тебя, но припасены слова, которые ты должна услышать.

– Правда? И что же за слова? – спросила Вэй Инло и тут же пожалела, что вообще рот открыла. Фухэн отпустил ее руку. – У меня сейчас много дел. Скажете свои слова как-нибудь потом.

– Не сбегай. – Он развернул ее к себе лицом. – Знаю, твою голову терзают мрачные мысли, но мне это не важно.

«Как же это может быть не важно?»

– Их очень много, я знаю, – продолжил он, – но настанет день, когда ты их отпустишь.

Инло подняла голову и с изумлением посмотрела на него.

Она рассчитывала найти в его глазах обман и притворство, но встретилась лишь с искренностью и беззаветной преданностью.

– Я всегда буду ждать тебя… – сказал Фухэн. Прямо сейчас он вынул свое сердце и положил к ее ногам, каждое слово юноши звучало как клятва: – Может быть, это будет завтра, может быть, в следующем году, может быть, я и не застану этот день живым. Но я всегда буду защищать тебя, ждать, пока ты откроешь мне свое сердце.

Вэй Инло бросило в жар.

Она и не знала, что слова могут обладать такой силой. Всего несколько этих фраз успокоили ураган, бушевавший в ее душе, разогнали темные тучи, терзавшие сердце. Почему-то ей захотелось плакать.

– Я… – Только она собралась ответить, как ее прервал чей-то громкий крик, по-видимому, Эрцин.

– Скорее, кто-нибудь! – кричала она. – Ее величество потеряла сознание!

Инло с Фухэном переглянулись и бросились во дворец.

К счастью, череду несчастливых событий иногда прерывают радостные моменты.

– Поздравляю, ваше величество! – поклонился главный лекарь Чжан. – Госпожа носит дитя!

Когда императрице стало дурно, Хунли примчался почти сразу. Пока ее осматривали, он не выпускал ее руки и сидел рядом. Он так сильно беспокоился, что, даже услышав радостную весть, все никак не мог прийти в себя.

Императрица же, напротив, была в нетерпении и заговорила первой. Собравшись с силами, она присела в кровати, отдернула полог и с невероятным волнением и надеждой посмотрела на главного лекаря Чжана:

– Это правда?

– Речь идет об императорском наследнике, разве посмел бы ваш презренный слуга пустословить? – поспешил ответить главный лекарь Чжан. – Госпожа, ваша беременность длится уже два месяца.

Императрица резко прикрыла рот рукой, в глазах ее заблестели слезы.

– Императрица, ты слышала? – очнулся Хунли. Он прижал ее руку к своей груди. Она ощутила бешеный стук его сердца. – Наконец-то у нас будет наследник. Я безмерно счастлив!

Императрица улыбалась сквозь слезы: