— Я прослежу, чтобы эти средства у тебя были. Я их тайно переправлю на секретный счет, который мы откроем тебе в этом городе. На все вопросы можешь отвечать, что заработал их в приключениях на Рифовых Островах Нхэта, когда служил смотрителем Гнилого Болота. В наши неистовые времена кто осмелится публично усомниться в твоих словах? Скажешь, что нашел сокровище, спрятанное Худр’Вра. По законам доминиона такой клад принадлежит нашедшему, и это твоя законная добыча. Заплати из него долг и займи место маркграфа.

— Маркграфа только по титулу, разумеется. — Он понимающе прищурился. — А фактически Новым Арваром будешь владеть ты, и торговыми делами города заниматься будешь тоже ты, получая от своих начальных вложений отдачу в разы.

— Ты отлично все понял. — Похожие на крошечные дыры ямочки расцвели на щеках Овери Скарн. — Мы договорились?

Поч глянул на индикатор подслушивания и увидел, что кварц остался туманным, показывая, что разговор не слышен.

— Моя сестра пытается с самого моего детства мною командовать. Когда погибли родители, она стала невыносимой. Мне рядом с ней очень трудно. Я бы и сейчас сюда не приехал, если бы моей подруге не стало слишком страшно оставаться на Гнилом Болоте. — Он гордо задрал подбородок. — Когда деньги будут на счете, я выступлю против Джиоти и возьму на себя титул правителя.

Ангельские губки Овери Скарн сложились в благодарную улыбку:

— Я ожидала вашего согласия. Деньги уже лежат в городском банке на ваше имя, маркграф.

Джиоти сидела возле стола черного дерева в нише у открытого окна, выходившего на синие и красные черепичные крыши под белыми высокими облаками, и просматривала доклады о нападениях троллей по всем доминионам. Воцарялся хаос. Гоблины своей телепатией направляли огров и василисков против всех крупных городов.

— Почему щадят нас? — спросила маркграфиня у своего мастера оружия.

Нетте стояла в середине сводчатой комнаты, наклонившись над шаром видения — хрустальной сферой, с помощью Чарма оглядывающей окрестные джунгли. Она видела лесные тропы, кишащие обезьянами, видела ярких птиц, кружащих возле пальм и лиан. Цветущие деревья и кусты тянулись вдоль троп, но нигде не было видно ни троллей, ни огров. Нетте повертела инкрустированную жемчугом столешницу, чтобы сфера проглядела всю буйную зелень джунглей, и вернулась к террасам Арвар Одола. Быстро оглядев крыши домов, она подобралась к окну, у которого сидела маркграфиня.

— Я не вижу угроз, госпожа.

Джиоти хлопнула по столу стопкой бумаг:

— Почему? Почему нас щадят?

— Наши отряды в джунглях отлично вооружены, — предположила Нетте. — И дорожные патрули — тоже.

— Укс и Чарн-Бамбар вооружены еще лучше, но все время страдают от набегов. — Джиоти оттолкнулась от стола и повернулась кругом. — А нас гоблины щадят. Почему?

Нетте выпрямилась, сцепила руки за спиной.

— Наверное, они думают, что волхв еще с нами. Он на Темном Берегу, может быть, они не смогли ощутить его отъезда.

Джиоти стиснула зубы и скептически покачала головой:

— Мы его искали даже за Моодруном. Слишком много народу знает, что он пропал. — Она вздохнула. — И куда же он на самом деле девался?

Женщина из Дома Убийц пододвинулась ближе.

— Я не хотела вам говорить, пока не будет подтверждения, но в Брисе видели человека со звериными метками, похожего по описанию на Котяру.

Маркграфиня встала:

— А Риис мог снова перемениться?

— Сообщения не проверены. — Нетте глянула на пачку сообщений о боях. — Времена смутные, я бы не стала делать поспешных заключений.

В дверь постучали, и Нетте посмотрела в глаз Чарма у себя на рукаве.

— Ваш брат, госпожа.

Джиоти кивнула, чтобы его впустили, и Нетте взмахнула амулетом ключа, отпирающего дверь.

Поч остановился на пороге, беспокойно глядя на мастера оружия.

— Джио, я могу говорить с тобой наедине?

— Заходи, Поч. — Она махнула ему в сторону скамейки у окна, ярко освещенной сквозь фонарь в потолке. — Можешь свободно говорить при Нетте.

— Я бы предпочел без нее. — Он медленно прошел к высоким окнам. — Это касается только меня и тебя.

— Что бы это ни было, Поч, тебе придется сказать это при ней. — Джиоти подошла к той же скамье и села. — Она — мой мастер оружия, и я не могу хранить от нее секреты, каких бы личных материй они ни касались. Ты же понимаешь, что по-другому нельзя. Я — маркграфиня.

— Уже нет. — Из кармана на рукаве Поч достал листок желтой банковской бумаги, плотно исписанной шифром. — Я лично признал долг нашего доминиона компании «Шахты Бульдога». Теперь я маркграф.

Джиоти недоверчиво склонила голову.