— Если не сделаешь, я… — Она диким взглядом обводит все вокруг, останавливая его на моем любимом Страте. — Я разобью эту ветхую гитару о твою голову.

Я в ужасе вздыхаю.

— Это, милая Стелла, Фендер Стратокастер Солнечный Луч 1964 года, которой когда-то владел и играл на ней Джимми Хендрикс. Я бы скорее позволил тебе быстро двинуть мне по яйцам и покончить с этим.

Ее брови взлетают высоко.

— У тебя гитара Хендрикса? И ты на ней играешь?

— Конечно, играю. Старушка нуждается в том, чтобы на ней играли или она умрет. — Я собственнически кладу руку на ее грубое потрепанное тело. — Не слушай старушку Стеллу. Я защищу тебя, детка.

Стелла закатывает глаза.

— Господи. Сколько, кстати, эта штука стоит?

— Это не штука. И она может тебя слышать.

Снова закатила глаза.

Я опять глажу свою малышку.

— Думаю, около миллиона. Но для меня она бесценна.

Стелла краснеет и слегка качается.

— Что не так? — спрашиваю я, зная ответ… но все же.

— Я офигела.

— Тебе стоит увидеть музыкальную коллекцию Рая. Вот что впечатляет. — Внезапно мне хочется, чтобы она ее увидела, познакомилась с Раем, который, уверен, ей бы понравился. Хмурый взгляд застает меня врасплох. Может, на самом деле я не хочу, чтобы ей было комфортно с Раем.

Она качает головой, словно пытается стряхнуть с себя дымку.

— У меня есть неподобающие мысли о том, чтобы сбежать с этим.

— Я чувствовал то же самое, — официально заявляю я.

— И продать ее.

— Вот это маленькая воришка, которую я знаю.

— Я бы все деньги отдала на благотворительность.

Она не выглядит убедительной.

— Ну-ну, не нужно тут корчить из себя Робин Гуда, — ухмыляюсь я. — Это противоречит моей мысленной картинке о твоих корыстных мотивах.

Стелла ставит руки на бедра.

— Слушай, почему бы тебе просто не использовать наушники, как все нормальные люди?

— Ты хочешь, чтобы я заблокировал звук? Ни за что.

— Я не могу спокойно заниматься йогой, и ты пугаешь Стивенса.

— Стивенс — рок-н-рольный кот. Ему нравится. — Когда она тушуется, я делаю шаг ближе, глядя ей в лицо. — Зачем ты, Стелла Грей, использовала невинного кота, чтобы заставить меня почувствовать вину?

Мне вроде как понравилось.

Кривя носик, она фыркает немного напыщенно.

— Я этого не делала.

— Точно делала.

Стелла вскидывает руки.

— Ладно. Хорошо. Это все я. А теперь, пожалуйста, можешь сделать тише?

Она движется на выход, а я обнаруживаю, что останавливаю ее.

— А что, если я наиграю несколько мелодий, пока ты занимаешься йогой?

Какого черта? Я только что не сказал это.

Она изучающее смотрит на меня из-под ресниц своими голубыми глазами. Я не упускаю то, как ее внимание переключается на мою грудь. Мне это подходит. Я тоже смотрю на ее грудь. Око за око и все такое.

— Как ты вообще узнаешь, что я занимаюсь йогой? Ты вроде как не слышал, когда я стучала. А я не собираюсь повторно переживать этот кошмар.

— Слова ранят, Кнопка.

Она смотрит на меня, приподняв одну рыжую бровь.

— Напиши мне сообщение, — предлагаю я. — Тогда я буду знать, когда сделать тише.

— У меня нет твоего номера.

— Ты просто пытаешься притормозить? — посмеиваюсь я, когда она корчит мне рожицу. — Дай мне свой номер. Или я дам тебе свой.

Невероятно, она колеблется. По мне прокатывается волна шока. Я никогда не даю свой настоящий номер. Никогда. Он есть только у группы и Скотти. Остальные получают номер ассистента или второй номер, который я использую для сексуальных связей. И она его не хочет. Или, может, не хочет давать мне свой. Так или иначе, это потрясение, которого я не ожидал.

Облизываю пересохшие губы.

— Я не пытаюсь тут выкручивать тебе руки, сахарные титьки. Если ты предпочитаешь, чтобы я играл…

— Ох, угомонись, сахарные орешки, — перебивает она. — Просто пытаюсь вспомнить свой номер. Мне как бы нечасто приходится его набирать.

Она вызывает у меня смех.

— Сахарные орешки, да?

Внезапно я не хочу, чтобы она уходила. Хочу, чтобы она послушала, как я играю на гитаре. Хочу приготовить ей обед и показать, что на самом деле знаю, что делать на кухне. И хочу услышать, что еще такого эксцентричного вылетит из ее рта.

Потребность в ее компании настолько мне чужда, что я немного ошеломлен. Желудок некомфортно скручивает. Я тяжело сглатываю, и от этого болит горло, напоминая, что я абсолютно отстранен от флирта с любой из женщин. Я в паре секунд от панической атаки, что означает, ей нужно уходить, несмотря на мои желания.

Провожу рукой по волосам.

— Мне нужно в душ. Позже возьму номер.

Стелла хмурится, а потом раздраженно поднимает руку.

— Без разницы. Просто… не делай громко.