— Если бы я только мог провести с ней время, не волнуясь ни о чем другом, — бормочу я.

— Было бы идеально.

Скотти, похоже, считает, что это невозможно. Опять же, счастливый ублюдок работал с Софи, когда они познакомились. Она обязана была находиться рядом с его раздражительной задницей.

Смутная идея начинает формироваться, щекоча края моего отчаявшегося мозга.

— Кстати, — говорит Скотти, прерывая мои мысли, — сейчас у нас проблемы покрупнее.

Тошнота возвращается с удвоенной силой.

— Ты разговаривал с женщинами?

Я предоставил до неловкости расплывчатый список, но его сотрудники отслеживают всех, кто приходит на наши встречи или посещает наши VIP-комнаты. И это очень помогло, учитывая, что обычно я встречаюсь с женщинами, присутствующими на мероприятиях «Килл-Джон».

— Да, — медленно отвечает он. — Мы даже обнаружили источник. Девушка по имени Карен…

— Карен. Точно, вот как ее звали.

Скотти бросает на меня раздраженный взгляд.

— Очевидно, Карен также водила дружбу с Дейвом Нортом.

Дэйв Норт — солист группы «Infinite Sorrow». Я потираю затылок.

— Дэйв знает, что он в опасности?

— Знает, — Скотти удрученно вздыхает. — Клянусь, я должен многому тебя научить…

— В любом случае, — прерываю прежде, чем он сможет продолжить, — почему у меня проблемы покрупнее?

— В конце концов, история всплывет. Не получится ее скрыть.

— Я так и понял. — Дождь начинает падать медленными, мягкими каплями, усеивая тыльные стороны моих рук. — И тут уж ничего не поделаешь, верно?

Скотти достает из портфеля компактный зонтик и звонит в машину.

— Нет. Поэтому нужно составить план борьбы с ущербом. И ключом ко всему станет твой образ. Мы должны сделать его золотым.

Дождь усиливается, ударяя холодными каплями по щекам.

— Скотти, мужик, я сейчас живу как монах. И, откровенно говоря, мне посрать, если журналисты меня выпотрошат. — Не совсем правда. Мне будет больно, хочу я этого или нет. — Не волнуйся обо мне больше, чем должен. Я буду в порядке.

Холодный взгляд останавливается на мне, видя слишком много.

— Я самоизолировался. Присматривал за другими, но никогда — за собой. Это путь к одиночеству.

Разве я этого не знаю? Успех, неудача — это проходящие состояния. Страх может загнать в петлю. Но одиночество вонзает когти, как ничто другое. Вы можете быть окружены друзьями и все равно погрузиться в одиночество. Это чертовски ужасно.

— Софи научила тебя этому? — язвительно замечаю, игнорируя темную бездну этого чувства.

Скотти слегка кривит губы.

— Нет, дружище. Ты.

Глава 11

СТЕЛЛА

Непреложная истина о Нью-Йоркском такси: если идет дождь, они испаряются. Словно по волшебству. Хотите еще закон о городе и дожде? Он пойдет тогда, когда вы окажетесь как можно дальше от станции метро. Я более чем уверена, что город мечтает, чтобы вы намокли.

Ну, я мокрая. А когда поднимаюсь по ступенькам своего дома — буквально до нитки. Весенний ливень, холодный и непрекращающийся, барабанит по голове со звуком ра-та-та-та-та.

Учитывая, что выскочила в футболке и короткой юбке, я до безумия замерзла. Черт возьми, миссис Голдман была права, мне стоило надеть куртку.

И все бы ничего, окажись я снова в тепле. Но попасть в свое гребаное-коребаное здание у меня не получается. Дрожащими руками ввожу код безопасности на передней двери. Еще разочек.

И снова появляется злобное, подсвеченное красным сообщение «Доступ запрещен».

— Давай, — бормочу я, а в горле растет ком, — впусти меня.

Если не вырублю сигнализацию, ключ не повернется. Эту простую, но сводящую с ума меру безопасности я успела оценить. И теперь ненавижу ее. Цифры на клавиатуре плавают перед лицом. Понимаю, что ошибаюсь. Я не записала код, но заучила-то наизусть. Моя память тверда, как камень. Как же я могла запомнить их неправильно? Однако я знаю, как.

Снова вбиваю код, ощущая, как ноет кончик пальца, когда вколачиваю его в кнопки на панели.

«Доступ запрещен».

Зрение плывет, и я быстро моргаю.

— Блядь, — вылетает коротким всхлипом с иканием.

Кто-то поднимается по лестнице. Пожалуйста, пусть это будет не он. Пожалуйста.

Но мир не настолько добр.

— Стелла-Кнопка? — Джон появляется передо мной, располагая над нами зонт. — Какого черта ты здесь стоишь? Открой дверь и убирайся с дождя.

Почему он? Из всех людей, живущих в гребаном здании, почему это всегда должен быть он? Прямо сейчас вместо него я бы предпочла миссис Голдман и ее «я же говорила».