Я фыркаю, но потом оцениваю предложение.

— В таком случае, начни хотя бы с той, которая поднимет его повыше.

Он изучает коляски.

— Почему?

— В традиционных моделях лица детей находятся на уровне задницы. Ты бы хотел постоянно пялиться на задницы?

— Только если это задница Софи.

— О, ну конечно. У нее потрясающая задница.

Он смотрит на меня, и я поднимаю руки, сдаваясь. Скотти с ворчанием встает и поворачивается ко мне.

— Почему ты увяз по уши?

Теперь, когда он сбивает меня с толку, я жалею, что вообще что-то сказал. Но Скотти смотрит на меня фирменным прожигающим взглядом, и ни одного шанса, что я выберусь отсюда без того, что он затравит меня до смерти.

Провожу рукой по лицу.

— Я не могу делать это перед детскими колясками.

— Думаешь, они сдадут это прессе? — спрашивает он с каменным лицом.

— Ха. Нет, ты действительно очень забавный. Люди не замечают этого в тебе.

Он кивает.

— Софи говорит точно так же.

— Блядь, после всего мне понадобится антацид.

Не дернувшись, он тянется к карману своего пиджака и вытаскивает пластинку. Я таращусь на протянутые мне две таблетки антацида.

— А теперь говори.

Перед началом исповеди я прожевываю их.

— Кое-что случилось, — тяжело сглатываю, — со Стеллой. Снова.

Скотти поднимает руку, а потом достает две таблетки для себя.

Я закатываю глаза, когда он их съедает.

— Закончил?

— Продолжай.

Я с рыком отхожу от колясок, и он следует за мной.

— Я извинился за то, что вел себя дерьмово.

Миную ряд с принадлежностями для ванны. На меня глазеют желтые уточки и зеленые лягушки.

— Хорошо.

Бросив на Скотти свирепый взгляд, я оглядываюсь в поисках выхода. Слева маячат молокоотсосы, справа — подгузники. Вокруг настоящий лабиринт счастливого детства и семейного времени. Мне здесь не хватает воздуха. Кучка детей поет одну из моих песен через громкоговоритель, что неправильно по слишком многим причинам.

— Ммм… Скотти?

— Да?

— С каких, черт возьми, пор мы согласились на то, чтобы «Tots That Rock»14 пели наши песни?

Он моргает.

— Я немного отвлекся, когда Софи сказала, что беременна. Возможно, имели место небольшие перекосы в суждениях.

— Точно.

Глядя на меня, он прищуривается.

— Ты был на встрече и подписал документы, Блэквуд. Стоит попробовать обращать внимание и высказывать возражения против направлений маркетинга.

— Ага. Направления маркетинга — интересный термин, кстати. Даю очки за это.

Его глаза превращаются в щелочки.

— Перестань отвлекаться и расскажи мне о своей проблеме.

— Стелла рассказала мне о своей работе.

Я оттягиваю ворот футболки. Клянусь, в магазине включили отопление. Улыбающиеся, пускающие слюни детские картинки косятся на меня сверху вниз. Похоже на птиц в пеленках.

Скотти хватает меня за локоть.

— Сюда.

Я позволяю ему вытянуть меня из детского ада и наполняю легкие потрясающим загрязненным воздухом, как только мы выходим наружу.

— Спасибо.

— Первые пять раз, когда Софи затягивала меня в один из таких магазинов, со мной происходило то же самое, — признается он. — Чтобы полноценно проводить здесь время, необходимо тренироваться.

Мы переходим улицу и направляемся в Центральный Парк.

Едва оказываемся в относительном уединении, Скотти возобновляет разговор.

— Тебе не нравится, что она профессиональный друг?

— Нет. — Если бы. Прямо сейчас я бы предпочел такое. — Не то, чтобы…

— Тогда что? — Клянусь, в горле что-то застряло. — Выдавай, Джон или я возвращаюсь в магазин с колясками.

— Мне это показалось очаровательным, ладно? — Я провожу рукой по волосам. — Она невероятно очаровательная. Со мной произошло нечто, что я не…

Скотти останавливается и смотрит на меня. Я избегаю встречаться с ним глазами.

— Я стоял, глядя на нее, и она становилась… большим. Я не мог… не мог думать, мужик. Все просто… — Я машу рукой от злости на себя. — Накренилось. Мир накренился, и там была она. Понимаешь?

Медленная раздражающая улыбка растягивается на его лице. Сразу хочется ударить Скотти. Но я этого не делаю. Приберегаю для себя.