Глава 12

ДЖОН

Мелодия щекочет где-то на краю сознания. Песня уже на подходе. Но создается ощущение, что я не смогу выманить ее, наигрывая бессмысленные аккорды.

Вместо этого приходит осознание, что думаю о кудрях цвета красного золота и маленьких коричневых веснушках. Я скучаю по ее голосу. Кажется, я никогда раньше не скучал по чьему-то голосу. Не скажу, что в нем есть нечто исключительное, кроме того, что он принадлежит Стелле.

Это нехорошо. Я все больше привязываюсь к женщине, которая считает меня мудаком. Даже если бы она этого не делала, испытывать эмоции по отношению к кому-то — плохая идея. Мне даже не доверили заботу о домашних животных Киллиана… Как, блядь, я должен ориентироваться в реальных отношениях? Черт, я даже не способен сейчас прикоснуться к женщине. Не имеет значения, что курс антибиотиков пройден, и я совершенно здоров. Все равно чувствую себя зараженным. Испорченным.

— На хрен.

Играю несколько аккордов, но звук вступает в конфликт с остервенелым звонком в дверь соседней квартиры.

Я бросаю взгляд на свою дверь. У Стеллы компания? Великолепно. Вероятно, очередной придурковатый чувак, который платит за то, чтобы быть ее другом. И она им это позволяет. А мне? Мне в ответ дали от ворот поворот.

Больше меня это не волнует. Нет, волнует. Я повел себя как полный мудак, пытаясь развести Стеллу на дружбу, вместо того, чтобы просто признаться ей в своих чувствах. И я бы постоянно извинялся за это, если бы она позволила. Прошло уже три дня, а от нее ни слова. Я уже пару раз писал ей, но безрезультатно. Вчера позвонил в дверь, но она не ответила. Ладно, может, Стелла и была в отключке, но не знать об этом — полный отстой. Быть брошенным в социальную Сибирь — отстой.

Звонок не прекращается.

Мои пальцы зависают над струнами. Блядь. Блядь. Блядь.

Может, это не клиент. Возможно, пара. Кто-нибудь такой же милый, как те, с кем Стелла обычно видится. Она пустит его в свою постель? Позволит касаться себя? Будет прикасаться к нему? Несомненно. Если парень получит Стеллу в свою постель, он будет трогать ее. Много. Повсюду.

В затылке становится жарко и щиплет. Это не мое дело. Не мое собачье дело.

Звонок срабатывает снова. Я опускаю гитару и сжимаю зубы. По спине сбегает пот. Все, что я вижу — Стелла: ее мягкая, покрытая веснушками кожа медленно обнажается, когда какой-то придурок расстегивает ее топ…

— Твою мать.

Я встаю и шагаю к двери. Чтобы сделать что? Выставить себя идиотом? Умолять ее остановиться? Смешно. Невероятно нелепо. Ни за что я не стану таким парнем.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, когда какой-то чувак начинает орать:

— Эй! Есть кто-нибудь? Вы не отвечаете, но все равно должны мне деньги!

Я напрягаю мышцы. Должна деньги? О, черт возьми, нет. Какого хера происходит?

— Эй! — кричит в коридоре сердитый парень. — Есть кто?

Он снова нажимает на звонок.

Ну, все. С меня хватит.

Тощий пацан студенческого возраста вздрагивает, когда я распахиваю дверь, но вскоре успокаивается.

— Эй, мужик. Прости, что беспокою. — Он сердито смотрит на дверь Киллиана. — Твой сосед впустил меня, а потом отказался открыть дверь. Кто-то же должен заплатить за этот суп.

В качестве доказательства он поднимает пакет, набитый коробками с едой.

На одно мгновение облегчение становится настолько сильным, что я прислоняюсь к дверному проему, чтобы дать ему возможность осесть. А потом его место занимает беспокойство, потому что если Стелла позвонила этому парню, она должна была открыть дверь. Я достаю из кармана несколько банкнот, намного больше, чем обычно стоит обед. Сунув деньги доставщику в руку, хватаю сумку и, не давая парню времени на размышления, быстро набираю код от двери Киллиана.

— Стелла? — зову, заходя в помещение.

Ее нет в гостиной, и мой пульс учащается. Мясистый орган заходится в груди, когда я ставлю суп и снова зову ее по имени. На этот раз громче. Вроде как в бешенстве, потому что ну, блядь.

— Стелла!

Слабый голос из ее комнаты заставляет меня бежать по ступенькам вверх, кровь стынет в жилах, в горле пересыхает.

Черт, если это хоть немного похоже на чувства друзей, когда нашли меня, теперь я абсолютно понимаю, почему они нянчатся со мной. Я врываюсь в ее комнату и, резко останавливаясь, едва не спотыкаюсь о ковер.

Стелла лежит, свернувшись на кровати, и трясется, ее влажные волосы спутаны, кожа покраснела.

— Малышка. — Подбегая, трогаю ее лоб. Она горит. — Дерьмо. Как долго ты в таком состоянии?

Вокруг ее тела обернута пропитанная потом простыня. Тусклым взглядом она смотрит на меня секунду, а потом опускается на подушку. Ничего не говорит, только хнычет. И моя грудь сжимается.

Прошли годы с того момента, когда я в последний раз находился рядом с больным человеком. Кажется, тогда Киллиан болел гриппом. И с ним возилась Бренна. Но я помню детство и то, как обо мне заботилась мать.