— Открой и покажи. — приказал я.

Ора, не меняясь в лице, открыла кейс. Повернула в мою сторону. Не глядя, но очень сноровисто, стала листать лежащие там документы.

— Это основное завещание господина Савириса, согласно которому все его имущество, исключая два предприятия, находящиеся в Ростовской и Московской областях, переходят в собственность господина Серова. Следующий документ — дополнительное завещание, выводящее указанные предприятия из холдинга и передающее их младшему сыну господина Савириса. Это…

И так далее. Десяток бумаг, которые были составлены так, что комар носа не подточит. В смысле, я сам еще не дипломированный юрист, но тут им и не нужно было быть. Максимально простые, не допускающие двойного толкования формулировки. Магия нотариусов, не иначе.

— Ясно. С этим все в порядке.

В конце я подтвердил, что принимаю работу. Мой оппонент тут же кивнул и сказал оре.

— Ты можешь идти, Леночка. Благодарю за службу.

— Рада помочь, Господин Осирис. Увидимся.

Ни процента сомнений в том, чем все закончится! Или это попытка подбодрить старика? А, да пофиг! Мне какое дело, даже если это игра, затеянная, чтобы меня смутить?

Через минуту мы с противником остались в коридоре одни. Секунданты, как и предполагалось, ушли из коридора, и спустились по лестнице. Я смотрел на Господина, он на меня. У стены, забытый и пока не нужный, стоял кейс с документами.

Несмотря на то, что происходило все в антураже классического бизнес-центра, меня не покидало ощущение, что нахожусь я на съемках вестерна. Где два стрелка стоят на единственной улице крохотного городка где-то на Диком Западе, и собираются поспорить за почетное здание «самого быстрого револьвера Техаса». Только шаров перекати-поле для полноты картины не хватало. И музончика от Эннио Морриконе.

— Благодарю за понимание моей ситуации. — произнес наконец Осирис. — И проявленное милосердие. Это необычно для Губителя.

Вот чего врать, а? Необычно ему! Я и сам в памяти Шахата видел, как он в охоте за Господами всеми силами избегал жертв среди людей, порой в ущерб эффективности. Да и Урил о том же самом говорил. Потому-то Губители и не вырезали всех Падших до сих пор.

— Да и ты меня удивил, Осирис. — ответил я, осторожно, каждую секунду ожидая подвоха. — Честная схватка, это не очень укладывается в рамки поведения Господ.

Зачем мы вообще разговариваем? Он же понимает, что я понимаю, что он меня просто забалтывает? Может самому нанести первый удар? Или он меня на это и провоцирует? А-р-р! Как же все сложно-то!

— Я устал. — отозвался Падший. — Столько тысяч лет, цепь бесконечных перерождений, Игра, в которой не победить…

— Вот только не надо, ладно! — юношеский максимализм все-таки взял верх. — Выторговал себе путь отхода, убьешь собственного сына, чтобы продолжить жить в его теле — устал он, ага! Мог бы просто сдохнуть, и никому больше не мешать!

— Ну, что тут скажешь. — усмехнулся мой противник, не отрицая ни одного обвинения. — Против собственного естества не попрешь.

В этот момент он и начал строить слепок. Я тоже. Согласно заключенной между нами договоренности, бой должен был происходить в реальности, ведь по настоящему возможности Падших раскрывались только в ином измерении. Но, как я и предполагал, никто собирался соблюдать правила. Я в том числе.

Поэтому свой слепок начал создавать на долю секунды раньше.

Раньше я только видел, как за право выбрать поле боя борются два практически равных по силе существа — Урил с шеду. Но испытать, каково это удалось только сейчас. И оказалось, что все теоретические знания, хранящиеся в памяти Шахата, не дают даже приблизительно представления о том, каково это на самом деле.

В меня будто автобус врезался. Здоровенный, несущийся на огромной скорости. Едва удалось на ногах устоять, да и процесс формирования слепка не прервать, но по верхней губе побежала горячая струйка крови из носа, а перед глазами пошли круги.

Осирис врезал по мне чистой волей, и я ответил ему тем же. Если перевести то, чем мы с ним занимались в привычные для человека образы, то ближайшим стало бы перетягивание каната. С одновременным нанесением ударов по противнику всем, что попадется под свободную руку. И ногу.

Не знаю, сколько длилось наше противостояние, но в какой-то миг сопротивление противника слегка ослабло, я надавил еще сильнее, и мы оказались в слепке. В моем слепке, что характерно. Но с оговоркой. Осирису удалось взломать один из созданных мною якорей. Сделал он это буквально в последний момент, понимая, что проигрывает, и стараясь взять от сложившейся ситуации хоть что-то.

— Начали! — крикнул я своим. Одновременно с таким же возгласом со стороны Осириса.

С нижнего этажа ко мне уже бежали Урил, Кара и Эстр, а с верхнего спешили… так, а кто это у нас тут? Целый десяток адептов… он что, серьезно! Обычные люди в слепке, где я один их могу магией размотать в считанные секунды? На что расчет, вообще? А нет, не только люди. Еще и джинн, уже знакомый по переговорам. Идеальный дворецкий в этой реальности превратился в размазанную по воздуху лужу, зачем-то принявшим форму гуманоида. Но все равно — это и есть его коварный план? Не верю!