Я никогда не был сторонником вот таких вот отношений, когда они держатся на соплях. В качестве последних чаще всего выступала неожиданная беременность. Прожить всю жизнь с человеком, к которому ты испытываешь в лучшем случае симпатию, — это верх идиотизма. Скорее всего, именно поэтому я и был один, после её смерти.

Жалею ли о своём решении? Нет.

Обманывать другого человека и жить с ним — паскудство. Но обманывать самого себя, периодически погружаюсь на дно бутылки… Это ещё хуже.

Именно поэтому «вялые» отношения с Мариной меня не интересуют. Это неправильно ни по отношению к ней, ни по отношению к самому себе. И если выбрать первый вариант, то придётся идти по проторенной дорожке. Но почему-то вновь становиться цепным псом режима мне уже не хотелось.

Если бы шансы на успешный побег были выше хотя бы двадцати процентов, можно было бы рискнуть. Но прямо сейчас, при условии сидевшего рядом Миши, отправленного по мою душу, они не превышали шести-семи процентов. Что было на грани погрешности, и ввязываться в подобную авантюру подобно самоубийству.

Однако в жизни, как и в шахматах, частенько можно найти неочевидное решение. В моём случае это жертва ферзя — сильнейшей фигуры в нашей партии. Несложно догадаться, что речь шла про меня. И я уже просчитал возможные последствия такого дерзкого решения.

— Ну, что призадумался? — нетерпеливо выдал Миша. — Каким будет твой ответ?

— Мы с Аней предстанем перед Его Величеством, — на выдохе ответил я

— Мудрое решение, — он одобрительно кивнул.

— Но с одним условием. Я специально проговорю этот момент, ведь Пётр всё равно просмотрит мои воспоминания.

— И что же за условие? — Миша окинул меня скептическим взглядом.

— Вдвоём мы прибудем во дворец, вдвоём его и покинем. Любые другие варианты не рассматриваются.

— Боюсь, это не решать не тебе. Но если такова будет воля Его Величества, то пожалуйста, — он пожал плечами и выдавил виноватую улыбку, прекрасно понимая, что я просил невозможного.

— Нет, ты меня не понял, — мой тон резко изменился и стал грубым. — Если мы не выйдем вместе с Аней, никто другой живым уже не выйдет.

— Ох, Дима, не стоит угрожать Императору в моём присутствии, — Миша закатил глаза и отрицательно помотал головой.

— Ты меня недослушал. А если пострадает Марина, то я уничтожу этот мир, — сказал я, и повисла немая тишина. Слышен был лишь звук невысоких волн, бьющихся о берег.

— Чего?.. — Миша прищурился. — Это ты так пошутил?

— Отнюдь. Я абсолютно серьёзен. Ты же видел моё прошлое? Какой смысл мне жить здесь, потеряв Марину второй раз? Лучше уж забвение и мизерный шанс на третью попытку.

— Да ты оптимист… — он слегка опешил и едва заметно отстранился. — Насчёт Марины вопросов нет, но ты готов умереть, спасая террористку? Вот от кого-кого, но от тебя я такого не ожидал.

— Долго объяснять, но их сестринская связь слишком сильна. К сожалению, — негромко добавил я. — Рад бы поступить так, как должно, но не могу.

— Готов променять Родину на бабу? — его снисходительный взгляд пришёлся мне не по душе.

— Следи за языком, — грубо оборвал я. — Я служил на благо Родины дольше, чем ты ходишь по этой земле. И уже давно заСЛУЖИЛ право отдохнуть.

— Выйти на пенсию? — усмехнулся Миша.

— Если Держава в моих услугах больше не нуждается, то да. Если же Его Величество, наконец-то, начнёт воспринимать меня как ценнейший актив и даст определённую свободу, то мы продолжим сотрудничать.

— Под свободой ты подразумеваешь жизнь для Ани? — уточни Миша, закуривая вторую сигарету.

— В том числе, — фактически сейчас я разговаривал не с ним, а с Петром. И это было удобно, ведь не придётся ставить ультиматумы перед его людьми. — Либо так, либо никак. Меня вы моментально убить всё равно не сможете, поэтому мы либо разойдёмся миром, либо дворец Его Величества перестанет существовать.

— Дерзкое заявление. Выглядит так, будто ты указываешь Его Величеству, как нужно поступить.

— Ну что ты, — демонстративно открестился я. — Император сам волен принимать решения, я лишь оглашаю возможные последствия, дабы для него это не стало сюрпризом. Возможно, они выглядят ультимативными, но и Его Величество сам поставил мне ультиматум.

— Сказанного не воротишь. Ты уверен, что хочешь донести до Петра именно эту информацию? — почему-то спроси Миша и сделал глубокую затяжку.