Обычно на старых фото так бывает — кажется, что бумага неровная и словно покрыта множеством мелких пузырьков. Здесь оказалось точно так же. Причем когда я попытался сковырнуть один из них, Эмма снова сообщила, что это зацепка, вот только привычный метод на этот раз почему-то не сработал и пространственно-временное окно так и не открылось.

В чем дело?

Что я делаю не так?

Я несколько раз попробовал так и этак, покрутил странное фото со всех сторон, чуть ли не попробовал его на зуб, но так ничего и не смог с ним поделать, после чего сел на стул и тихо сказал:

— Дарус Лимо, ты — козел.

«Внимание! Активирована пространственно-временная аномалия! — ожила Эмма. — Время до открытия: три… два… один…»

Я вдруг почувствовал, что у меня земля уходит из-под ног, и подскочил со стула. Затем на меня повеяло уже знакомым мертвенным холодком от пространственно-временного разлома. Воздух в комнате задрожал, словно в полдень в пустыне.

Эмма неожиданно вскрикнула в голос, предупреждая об опасности, но у меня вдруг ноги отказали. Тело словно парализовало от резко нахлынувшего со всех сторон холода. В башке все резко помутилось. Глаза заломило. В ушах послышался дикий звон. Я словно разом ослеп, оглох и потерял ориентацию в пространстве. После чего в мое тело вонзились тарны невесть откуда взявшихся ледяных игл, и я закричал… да, кажется, я все-таки заорал, прямо-таки взвыл от пронзившей меня боли. Но почти сразу явившаяся из ниоткуда тьма милосердно погасила мое сознание, и я провалился в никуда во второй раз подряд, будучи твердо уверенным, что на этот раз уже не выберусь.

Когда я открыл глаза, то ощутил себя так, словно в первый раз забрался в медицинский модуль, провел там целый месяц в полной неподвижности, а потом решил проснуться и при этом наплевал на протоколы безопасности, поэтому наотрез отказался от программы реабилитации.

Одним словом, мне было хреново.

Все еще слепой, глухой, чувствующий себя так, словно с меня заживо содрали кожу, да еще и беспомощный, как новорожденный младенец… лежу, понимаешь, черт знает где, почти ничего не соображаю, и думаю, сдох я или же нет, а если не сдох, то уже, наверное, пора бы, потому что живым настолько плохо точно не бывает.

«Провожу корректировку гормонального фона, — виновато прошептал в голосе приятный женский голос. Эмма… Ну хоть одно хорошо — если она тут, значит, я еще не помер, хотя, если честно, был бы не прочь все это прекратить одним махом. — Провожу корректировку уровня нейромедиаторов. Подключаю к работе стимуляторы и регенератор тканей. Производится блокировка болевых центров. Производится коррекция работы сердечно-сосудистой, нервной и дыхательных систем. Запущена работа желудочно-кишечного тракта…»

Я со стоном перевернулся на бок и от внезапно подкатившей тошноты сдавленно захрипел:

— Вот с последним пунктом ты точно поторопилась!

Ох, черт… да когда же это закончится?! Блевать мне было нечем, но все равно наизнанку выворачивало!

Спустя несколько томительно долгих сэнов у меня перед глазами наконец-то начало проясняться, гул в ушах неохотно стих, ломавшая тело боль тоже постепенно отпустила, да и тошнота внезапно унялась, так что вскоре я смог прийти в себя. Потом самостоятельно сесть. А когда принял вертикальное положение, то прислонился спиной к лежащему рядом стулу, который, вероятно, опрокинул, когда падал, и с облегчением выдохнул.

Уф. С воскрешением меня!

Правда, при виде лежащей рядом фотографии Даруса Лимо меня едва не перекорежило. Сука. Всего-то одна белобрысая рожа, запечатленная в фас, а гляди же, едва меня не убила.

— Эмма, доложи обстановку, — хрипло прошептал я, чувствуя себя так, словно меня прожевали и выплюнули. — Сколько прошло времени? Что с резервами? Какие у нас перспективы?

«Исходя из того отсчета, который ты велел мне начать, с момента, как ты попал в аномалию, прошло чуть больше двенадцати рэйнов…»

Сколько?!

Это что же, снаружи две недели, считай, пролетели?!

— Дерьмово, — скупо оценил я сложившуюся ситуевину. — Почему меня вырубило?

«Неизвестное ментальное воздействие, — все еще виновато сообщила Эмма. — Сбой в работе мозга. Сбой в работе сознания. Сбой блокировки эмоционального фона. Неизвестное вмешательство в участки мозга, отвечающие за память, внимание и мышление. Последствия вмешательства минимизированы, но для уточнения характера повреждений требуется дополнительная диагностика».

— Ты точно козел, Дарус Лимо! — с чувством повторил я, покосившись на проклятую фотографию. — Надеюсь, тебе на том свете еще долго икаться будет. А если ты в гробу пару раз перевернешься, то сильно меня порадуешь. Урод.

Мне показалось, что мужик на фотографии нагло ухмыльнулся, но это, конечно, была игра воображения, хотя, полагаю, пароль для активации скрытых функций этой дряни я выяснил правильно. Судя по всему, для открытия спрятанных в помещении дополнительных пространственно-временных карманов достаточно было прикоснуться к фото и назвать имя его хозяина.