Когда все было готово, я даже думать не стал, а сразу влил в фигуру столько силы, сколько смог.

И снова — ни сомнений, ни колебаний, хотя в обычное время я предпочел бы еще раз все обдумать и многократно проверить и перепроверить, прежде чем начинать. Все-таки есть свои плюсы в том, чтобы ничего не чувствовать. Особенно в таких вот смертельно опасных вещах, когда любая ошибка могла привести к катастрофе.

Когда внутри фигуры заискрились молнии и стали собираться в большой электрический шар, вокруг которого, как и во сне, снова изломалось пространство, я уже ни о чем не думал — я просто знал, что все делаю правильно. Ну а когда сгустившаяся перед лицом Юджи чернота внезапно вспыхнула и раскрылась темным цветком, обдав и меня, и парня неистовым холодом, я… как Лимо в моем странном сне… спокойно улыбнулся и шагнул вперед, прямо по пути подхватив «вампиреныша» под локоть и увлекая его за собой.

Пространство вокруг нас неохотно заволновалось, пошло кругами, словно потревоженная гладь на лесном озере. Бьющие из-за моей спины молнии подсвечивали его серебристыми огнями. Однако только по самому краю, на вершинах магической фигуры, которая переместилась вместе со мной, тогда как снаружи все оставалось черным-черно. Как в бездне. В бездонном колодце, в котором я когда-то уже побывал.

В какой-то момент я даже ощутил, что пространство упорно сопротивляется, не желая мне поддаваться. Более того, каждое последующее движение, даже простой вздох, требовало все большего усилия и сосредоточения.

Однако меня это не смутило, поэтому я как шел вперед, так и продолжал идти, окруженный сотнями сердито потрескивающих молний, тогда как мир вокруг меня жестоко мяло, корежило и ломало, словно пустую консервную банку.

«Внимание! Дестабилизация магического дара. Угроза расщепления. Рекомендуется снизить напряженность магического поля», — беспокойно прошелестела где-то рядом Эмма.

«Нельзя, — ровно отозвался я. — Если снижу напряжение, фигура распадется. Стабилизируй, как можешь».

«Хорошо, сделаю», — подруга послушно умолкла, но я все равно чувствовал, что она рядом. Незримо помогает, присутствует, следит за моими параметрами и делает все, чтобы я дошел до цели целым и невредимым.

В какой-то момент мое ощущение и пространства, и времени снова изменилось, поэтому я напрочь перестал понимать, какой сейчас рэйн и сколько мэнов, сэнов или веков я провел в этом странном, чуждом для людей и невероятно холодном месте. Вокруг по-прежнему было темно. Ни звездочки, ни даже крошечной капельки света вокруг не было, за исключением молний, которые буквально разрывали, выворачивали пространство передо мной наизнанку.

«Внимание! — с еще большим беспокойством доложила Эмма. — Фиксируется повреждение физического тела носителя. Неизвестная переменная. Системное воздействие на организм. Отмечается разрушение нервно-мышечных и нейронных связей. Обнаружено повреждение кожного покрова, нарушение структуры жизненно важных органов, изменение состава крови. Внимание! Угроза носителю крови. Активирована найниитовая защита! Приоритет отдан жизненно важным органам и тканям!»

Я благодарно кивнул, когда мое тело покрылось тончайшей серебристой пленкой, растянутой до предела. Сколько там было толщины? Один миллиметр? Две? Но, к сожалению, даже так на всю поверхность моего тела найниита не хватило. И если руки и лицо подруга мне сберегла, внутренности, наверное, тоже какие-то прикрыла, то все остальное так и продолжало разрушаться. Тогда как повисший у меня на плече Юджи, у которого такой защиты не было, и вовсе покрылся толстой ледяной коркой с головы до ног.

Надо было торопиться, пока парень совсем не скопытился, да и сам я чувствовал, как пустота стремительно высасывает из меня силы. Но в этом странном месте все было не так, все казалось неправильным, да и время имело второстепенное значение. Быстрее или медленнее, ближе или дальше, куда или когда — все здесь было относительным. Казалось, я сделал всего лишь очередной шаг вперед, однако в какой-то момент возникло ощущение, что время остановилось, и этот самый шаг… очень короткий… быстрый… внезапно растянулся на целый тарн лет.

Тысяча лет, сжатая в один-единственный миг, и одно-единственное мгновение, растянутое до бесконечности…

Это было непривычно. Странно. Даже, наверное, пугающе. Особенно если знать, что за этот миг можно успеть и состариться, и умереть, и снова воскреснуть. Но я, к счастью, не ощущал ничего, кроме пронизывающего до костей холода. Ни страха, ни боли, ни неуверенности. А когда осознал, что торопиться некуда, потому что времени просто не существует, то мысленно повторил про себя фразу на фотографии Даруса Лимо.

Границ нет. Ты есть все, начало и конец, время и пространство.

Что ж. Раз никаких границ нет, значит, я сам их проведу.

Кто мне запретит?

Вытянув руку, я ощутил, что ладонь уперлась во что-то прозрачное, гибкое, податливое и одновременно стремящееся от меня ускользнуть. При этом я совершенно точно знал, что не должен этого позволить, поэтому сжал пальцы, скомкал то, что в них попало, а затем резким движением дернул, словно срывая черный занавес, который тщетно пытался спрятать то, к чему я так настойчиво шел.