– В этом я вам, конечно же, доверюсь, матушка. Но не хотелось бы объявлять себя кавалером, а позже попасть в не самую приятную ситуацию и подвести тем самым милейшую Катарину, если так случится, что приглашение вдруг не придет.

Она цокнула, больше не взглянув на меня ни разу. Леди Соронтис же продолжала рассказывать всякие глупости и непотребства про наших общих знакомых, а леди Катарина сидела молча, иногда кокетливо крутя локон и невпопад вставляя редкие комментарии, в основном о погоде. На том поздний завтрак и закончился. На пути домой матушка сказала мне лишь: «Приглашения будут. Так что советую начать подбирать костюм».

Проводив ее домой, я погряз в рутине и суете своих обычных дел. Посетил поверенного и забрал очередную стопку документов. Стараниями отца, пролоббировавшего в Сенате многое и спорное, семейное дело Аквиустов процветало в столице. Все сырье и все аптечные склады принадлежали в той или иной степени моим дядям и кузенам по материнской линии. На матушку же было записано несколько аптек и здравниц.

По ее планам, Сириус, наделенный живым умом и даром красноречия, должен был пойти по стопам отца и после окончания университета начать продвижение по карьерной лестнице, вплоть до сенаторского звания. А вот я так и не стал в ее глазах заменой брату. Всем вокруг, и в первую очередь мне, было очевидно, что политика не для меня, а я уж точно не создан для политики.

Прошедший с исчезновения Сириуса год матушка строила новые планы применения меня на пользу семье. Она сблизилась со своими нелюбимыми братьями и кузенами, начала привлекать меня к управлению семейными делами, параллельно втянувшись в поиски достойной партии для такого завидного жениха.

Я немного переживал из-за леди Катарины, так как это был уже даже не третий наш визит к ним, и у меня начали закрадываться подозрения, что, возможно, уже существуют какие-то договоренности. Хотя, если честно, мне плевать на все матушкины старания. Жениться в год смерти Сириуса не было никакого настроения.

Ворон каркнул на меня с крыльца дома, когда я уже затемно возвращался от поверенного.

– Их так много каждый год в зимние праздники, но в этом году по-особенному. Я гоняла со двора, но вот опять прилетели, – пожаловалась новенькая горничная, имени которой я никак не мог запомнить.

– А? О чем ты?

– Вороны. Воронов в этом году как-то очень уж много.

– Вроде как и всегда. Просто заметнее на снегу и без листвы.

– Думаете? Вам там, кстати, письмо опять из округа Кайсли принесли. Я оставила в комнате, на столе.

– Спасибо, я поднимусь, посмотрю перед ужином. Уже накрыли?

– Леди Изабелла попросила у себя. Так что в гостиной не накрывали. Вам тоже в вашу комнату принести?

– Да, спасибо.

Я поднимался на второй этаж на трясущихся ногах. Быстро, как только мог, чтобы это выглядело прилично. Ни к чему было пугать горничных. Залетев в комнату, увидел свежее письмо. Бегом кинулся к столу, открыл ящик, почти вырвав его с корнем, вытащил коробочку, трясущимися руками отщелкнул крышку. Кольцо было на месте. Я плюхнулся в рабочее кресло. Сердце колотилось, на лбу выступил холодный пот. Я отдышался.

Взяв в руки конверт, узнал на нем почерк Люсильды Тарльтон. И почему-то совсем не хотел его открывать. Но открыл. На желтоватом листе суматошными, кривыми каракулями было выведено три отдельных абзаца. В первом тетушка передавала мне и матушке соболезнования по поводу очередной годовщины смерти ее старшего брата, моего отца. Во втором она сухо описывала дела шабаша, связанные с поисками Сириуса, точнее их проверенные и неподтвердившиеся теории. Никаких зацепок. Никаких новостей.

В третьем же абзаце, самом коротком, она напоминала о том, что если вдруг я замечу вокруг себя странные стечения обстоятельств или почувствую себя необычным образом, то должен сразу же ей об этом написать. Ничего не стесняясь и ни о чем не утаивая. Я посмотрел на открытую коробочку с кольцом.

Я задумался о том, является ли моя тревожность за безопасность кольца «странным стечением обстоятельств» и чувствую ли я себя «необычным образом»? Но, поразмыслив, пришел к выводу, что вовсе нет. Подобное случалось со мной и раньше. Я с детства ощущал в вещах что-то большее, чем Сириус, за какие-то тревожился чрезмерно, к некоторым мне до тошноты отвратительно было прикасаться. Ничего необычного и уж точно ничего стоящего упоминания в письме к старшей ведьме из шабаша я не обнаружил. Поблагодарив за соболезнования по отцу и пожелав хороших зимних праздников, запечатал конверт с ответом.

Оставалось еще одно письмо из округа Кайсли. Письмо от леди Ланы Дэ Норт. Я перечитал его в третий раз со вчерашнего вечера. Не то чтобы в нем было что-то срочное, полезное или хотя бы важное. Но некоторые витиеватости в ее нежно танцующем почерке приводили меня в восторг. А замысловатые обороты в предложениях заставляли предплечья покрыться мурашками.

Она описывала найденную ею в библиотеке соседнего поместья историю из старинной и потрепанной книжицы. Историю о человеке, способном менять возраст и обличие в угоду жизненным обстоятельствам. Ей безумно хотелось раскрыть тайну Рогатого Лиса и казалось, что если получится ее понять и разыскать его, то, может, нам удастся выяснить, куда же пропал Сириус.