– А ты думаешь, извиняться стоит тебе? Марс, я же забочусь о твоем благополучии.

– Конечно, мне об этом известно, но вот методы, которые вы выбираете, не всегда меня устраивают.

– Катарина прекрасная девушка. Ты, конечно, думаешь обвинить меня во всех смертных грехах, начиная с корысти. Но я уверена и настаиваю, что такая добрая, скромная и образованная леди сможет сделать тебя счастливым. А брак отвлечет тебя от всех этих неуместных печалей и забот, – она нежно улыбнулась мне, как всегда делала в детстве, когда приходила мириться. – Я готова принять любую твою избранницу. Если причина неприязни к Катарине в существовании другой леди, я не скажу тебе ни слова. Даже если она и вовсе не из Древних Родов, даже если без гроша за спиной.

– Почему вы решили так поспешно женить меня?

– Потому, что я вижу, каким ты вернулся из этого треклятого округа Кайсли. И я не готова ссориться с единственным оставшимся у меня сыном. Как и не готова пустить все на самотек. Марс, такие настроения у юношей твоего возраста выливаются обычно в пристрастия к алкоголю или другим порокам. Брак – лучшее лекарство, чтобы отвлечься от ненужных дум и горестей. Ты даже не представляешь, как ответственность за семью меняет жизнь мужчины.

– Хорошо, я все обдумаю и сообщу о своем решении.

– Думай или не думай, приглашение уже получено. И если нет другой избранницы, о которой ты готов сообщить мне прямо сейчас, то на бал ты пойдешь. И сопроводишь леди Соронтис. На этом все. Кольцо?

Матушка уставилась на коробочку с кольцом, стоявшую на столе. Потянула к ней руку, но потом остановилась.

– Да, я же так вам его и не показал. Сегодня носил к ювелиру.

– Нет нужды мне его показывать. Твой отец его просто обожал. И помнится, ювелирам тоже показывал, но оно оказалось безделушкой. Собираешься его носить?

– Думал об этом. Пока решил оставить дома, как семейную реликвию.

– Вот и правильно. Если хочется перстень, я привезу, у дедушки есть восхитительный из красного золота с россыпью изумрудов. Очень дорогой. Я в любом случае собиралась привезти помолвочное кольцо.

– Так вот в чем истинная причина вашей скоропалительной поездки.

– Не вижу ничего в том, что сделаю несколько важных дел за раз. Точно ничего заслуживающего такой ехидной улыбки.

На этих словах она уже вовсю улыбалась, проворно обошла стол, чмокнула меня в макушку и потрепала за щеку. Я не выдержал и рассмеялся, и матушка тоже задорно хихикнула. Но, подойдя к двери комнаты, приняла свой обычный чопорно-суровый вид и только после этого шагнула в коридор.

***

Год назад я бы отдал что угодно, чтобы оказаться на главной лестнице Сенатского дворца в лучшем своем вечернем наряде с юной и миловидной леди в летящем молочно-белом шифоновом платье, без матушки, в предвкушении танцев и веселья. Но вот я стою здесь, леди Катарина сжимает мой локоть, подталкивая вперед, а каждая ступенька вверх по лестнице отдается в ушах гулом ступенек, по которым я спускался в подвал особняка Дэ Нортов. Не знаю, почему именно сейчас на меня накатило это воспоминание, но, дойдя до самого конца лестницы, я ощутил некое подобие морской болезни. К горлу подступила тошнота. Я на мгновение подумал, что, зайдя в бальный зал, увижу в центре громадный каменный постамент и, смотря на него снизу вверх, буду гадать, лежит ли там чье-то тело? Или он окажется пустым? Или там будет лежать кольцо? Я ощупал руку под белоснежной перчаткой. Кольцо на месте. Сегодня оно было на мне.

Зайдя внутрь, сразу успокоился и выдохнул. Это был совершенно обыкновенный бальный зал, хоть и роскошно декорированный серебряными деревьями со свечами, просторный бальный зал, ничего более. Повсюду уже кружились пары в танце, у стен шептались и сплетничали, разбившись на небольшие компании, сливки высшего общества. Я проводил Катарину и ее матушку к одной из их подруг, энергично замахавшей нам, только мы появились в дверях зала.

Катарина сделала мне несколько сердитых замечаний по поводу того, что мне не хотелось танцевать. К нам подошли двое моих хороших друзей, Томас Ройби и Вайри Шейер. Семейство Шейеров было известно всем в столице благодаря их пушному промыслу и очень расточительному стилю жизни, и когда я предложил Вайри вместо себя потанцевать с леди Катариной (сославшись на свое плохое самочувствие), кажется, в первый раз заметил, как она искренне улыбнулась. Ее матушку вполне устроил подобный оборот, и мы с Томасом отошли от них чуть в сторону, присоединившись к компании других наших знакомых. Обсудив сплетни, шутки и всякие курьезы столичной жизни, спустя, наверное, целый час (а по моим ощущениям, целую вечность), мы отошли наконец вдвоем к одному из серебряных деревьев, и Томас, допив залпом очередной фужер, вдруг развернулся ко мне и положил руку на плечо.

– Я был уверен, что бал ты тоже пропустишь. Приятно удивлен. Теперь ты вернулся?

– Не знаю, о чем ты. Я не исчезал, чтобы возвращаться.

– Перестань, ты же понял. И если что, я ни на чем и не настаиваю, не осуждаю. Просто рад тебя видеть. Кстати, может, составишь мне компанию на праздничной неделе?

– Компанию?

– Намечается любопытное мероприятие, конечно, не такое торжественное, как сегодня, но не менее волнующее.

– Очередной салон, но с публикой помоложе?

– Ох, Марс, а желчь свою, я смотрю, ты не растерял. Не очередной, а салон, который все затаив дыхание ждут уже несколько месяцев. Зимний салон у самой Алой Дамы. Она, кстати, сегодня тоже здесь.

– Это та предсказательница? Не думал, что она получает приглашения на Сенатский бал.

– Отчего не получать? Она же самая известная предсказательница столицы. Просто до этого не посещала. Да и салон в праздники не проводила.

– А теперь что-то поменялось?

– Вот сходим и узнаем. Рассчитываю на тебя!