— Её? — хмурюсь. — О. А вы не родные?

— Единокровные, по папиной линии. Я, скажем так, нагулянный на стороне. Поэтому с отцом отношения так себя. Приходилось терпеть, чтобы за Риной присматривать.

— О. Мне жаль.

Тяну неуверенно, не зная, что в таких случаях говорить. Но при этом любовь Ильяса к сестре поражает.

Иногда и родные не могут ужиться вместе. Наверное.

Я ведь в семье одна, могу судить только по опыту своих знакомых. Хотя мне бы тоже не помешал старший брат, готовый защитить в любой момент.

— Должен признать, я был неправ, — произносит вдруг мужчина, заставляя меня растеряться.

— Про что ты? — переспрашиваю, делаю ещё один глоток лимонада.

— Я не был до конца уверен, что ты не вернёшься к мужу. Вдруг прогнёшься или передумаешь. А ты гордая и упрямая. Прелесть.

— Ильяс…

Хочу попросить прекратить это. Я не понимаю, зачем мужчина это делает. Вечно поддевает и смущает меня.

Тем более — без повода.

Но Ильяс вдруг двигает свою тарелку ко мне. Кошусь на лазанью, не понимая, что происходит.

— Ешь, Аль. Могу сохранить твою гордость, — у него глаза блестят от смеха. — Я переборщил. Рыбы на гриле мне было достаточно. Не пропадать же вкусной еде?

— Ты снова издеваешься, — бурчу. — Я тоже выбрала вкусное блюдо.

— Настолько вкусное, что ты почти не притронулась к нему? Ну зачем этот спектакль? Ошиблась, бывает. Поешь нормально. Я не хочу, чтобы ты осталась голодной.

— Ну, раз так, жалко, если пропадёт…

Ильяс смеётся, а я замираю. Смех у него действительно красивый. С хрипотцой, от которой почему-то мурашки собираются.

Мужчина откровенно веселится, но в этот раз подобное не задевает. Слишком открытый взгляд, подбадривающий.

Мы долго разговариваем, я наслаждаюсь вкусной едой. А Ильяс…

Он смотрит.

Постоянно. Не отвлекается на телефон, который иногда звонит. Ни на приходящих посетителей.

На меня смотрит. Перманентно. Даже моргает быстро, но редко.

И улыбается.

А у меня от этого внимания под ложечкой сосёт.

Мне одновременно неловко и приятно. Не понимаю, что со мной происходит. И чего Ильяс вообще хочет?

Булат просто говорил и делал. Вроде, ты красивая, нравишься мне. Или пойдёшь со мной на свидание. Или целовал.

С ним всё было понятно.

Ильяс же закрытая книга. Спрятанная в тайной библиотеке, замками обвешенная. Никак не понять.

И это смятение окончательно путает мои чувства.

— Понравилось, Аль? — спрашивает мужчина, когда мы выходим на улицу. Кожа горит. То ли от холода, то ли от близости Ильяса. — Хорошее место?

— Да. Но форшмак надо убрать из меню. Это подстава.

— И кто в этом виноват? Держи, — Ильяс вдруг набрасывает мне на плечи свой пиджак. — Чтобы не замёрзла.

— Тут два шага к машине.

— Не переводи тему. Я выиграл. Ты мне должна.

— Нет. Ты сказал, что знаешь хороший ресторан. Это — кафе.

— Детали.

— Именно. А детали важны. Так что — выиграла я.

Разворачиваюсь, шагаю спиной вперёд. Всё для того, чтобы внимательно рассмотреть лицо мужчины.

Карзаев закатывает глаза, чуть качает головой. Недовольно цокает, потому что я права.

— Подловила, — соглашается в итоге. — Значит, найду ресторан в следующий раз. Проигрывать я не привык.

— Договорились.

Я стараюсь шагать аккуратно, шпилька опасная штука. Особенно когда не видишь, куда ступаешь.

Но всё равно цепляюсь каблуком за что-то. Я быстро возвращаю себе равновесие.

А через секунду на моей талии оказываются мужские ладони. Ильяс удерживает меня, хоть в этом нет необходимости.

Его лицо так близко. Чуть вьющиеся короткие пряди почти касаются моего лица. Под рёбрами щекотно становится.

— Аккуратнее, — произносит тихо. — Мы же не хотим, чтобы ты себе что-то повредила?

— Не хотим, — соглашаюсь глухо, мысли разлетаются.

Я будто физически чувствую взгляд мужчины. Скользит по моему лицу, оставляет за собой горящий след.

А после покалывает губы.

Он же не…

Или собирается?

Я не успеваю обдумать всё, что думаю, как Ильяс отстраняется. Отходит от меня на несколько шагов, прячет ладони в карманы брюк.

— Я скоро снова поеду в Киев, — произносит совсем не то, что я ожидала. — Если ты захочешь съездить до переезда — я могу взять тебя с собой.