— Нет, — отрезает Ильяс. — Я предпочитаю напрямую с заказчиком всё решать.

— Да? — я выгибаю бровь, кусаю губу, сдерживая смех внутри. — Стандартный договор или какой-то особый?

— Особый договор, особая цена. Натурой оплату возьму.

— Что-о-о?!

Возмущаются все за столом. Даже Рина бледнеет, застывает с приоткрытым ртом.

Я тоже в шоке. Не думала, что Ильяс так в лоб вывалит всю правду, резко оборвав игру.

А мужчина пользуется моей заминкой, наклоняется, ловит мой подбородок пальцами. Держит цепко, не позволяя отвернуться.

И целует. Так целует, что я сразу теряю любые претензии и аргументы против. Лужицей растекаюсь от близости Ильяса.

Он гладит мою щеку, притягивает ещё ближе. Я распахиваю губы навстречу ему, зарываюсь пальчиками в растрёпанные волосы.

Искорки танцуют под кожей, вспыхивают мгновенно. Дрожь проходит по телу волнами, оседая внизу живота.

— Что ты делаешь? — пищу ему на ухо.

— Заявляю на тебя свои права, — отвечает так же тихо. — Пусть все знают, что ты моя. Или ты против?

Я мотаю головой. Отстраняюсь. Три пары глаз прожигают нас взглядами. Растерянными. Чуть злыми. Обвиняющими.

— На самом деле, натурой платит он, — заявляю нагло. — Чтобы я дальше была его клиенткой.

— Маленькая обманщица, — журит он меня.

— Разве не так? Я лишь хотела взять консультацию у другого адвоката — а этот ревнивец сразу примчался! Скажешь, что не так было?

Друзья приходят в себя. Понемногу начинают подшучивать, поздравляют нас. Рина заказывает напитки, чтобы отпраздновать.

— Нахалка, — в голосе Ильяса сплошное удовольствие и хвала. Целует меня за ушком. — Рассказать им, как именно я уговаривал тебя остаться моей клиенткой?

— Это конфиденциальная информация, господин адвокат, — голос дрожит, не получается звучать уверенно. — Ты же не расскажешь?

— Хватит с них демонстрации моей личной жизни. Обычно я не столь откровенен.

Я прижимаюсь к мужчине, облокачиваясь на его плечо. Так хорошо. Не хочу, чтобы вечер заканчивался. Шумно, весело, в компании близких мне людей.

Что может быть лучше?

Но Ильяс повышает моё настроение до небес. В конце вечера обнимает меня и шепчет ободряюще:

— Назначили дату суда, Аль. Скоро ты разведёшься. И всё закончится.

— Ты прекрасно выглядишь.

Ильяс перехватывает мои руки. Не позволяет в который раз одёрнуть юбку. Мне кажется, что мужчина врёт.

Юбка слишком короткая. А воротник натирает. И волосы снова выпадают из пучка. Я выгляжу как ходящий кошмар.

— Когда мы выиграем, — шепчет Ильяс, намеренно задевает губами кожу на шее. — Мы вернёмся домой. И я сделаю с тобой то, что с замужней девушкой делать не престало.

Я широко распахиваю глаза. Сердце начинает качать кровь в два раза быстрее. Жар затапливает.

Как он может такое говорить! Посреди коридора в здании суда. Нас может любой подслушать.

Я цепенею. Смущение смешивается с желанием, сверху все чувства приправляет страхом. А Ильяс нагло пользуется моим состоянием.

Касается моей резинки, стягивает её. Волосы водопадом рассыпается по плечам. После мужчина расстёгивает пуговицы воротника, дышать становиться легче.

Поправляет одежду вместо меня, широко улыбается. Я впитываю его уверенность, как лучшее успокаивающе в мире.

— Всё будет хорошо, Аль, — обещает, а после делает шаг от меня. — И я свожу тебя на свидание.

— На свидание? — я едва могу совладать со своим голосом.

— Конечно. Замужних ведь не приглашают. А ты о чём подумала, маленькая?

Этот наглец заливистом смеётся над моим растерянным видом. Наглец! Такой же раздражающий, как и в первый день нашей встречи.

Но красивее. Сегодня на мужчине чёрный костюм. Белоснежная рубашка, аж в глазах рябит. И галстук, который завязывала я сама.

В обычной жизни Ильяс носит водолазки и джинсы, даже в офис. Поэтому я не теряю возможность полюбоваться им.

— А то, что ты себе нафантазировала, — продолжает дразниться. — Мы воплотим в жизнь чуть позже.

— Ты…

— Мамочка. Посмотли!