Всё, что её касается — моя ответственность.

Я буду нести её так, как получится.

Сам взялся, пути назад нет.

Возможно, с отцом у меня не лучшие отношения. Не все семейные традиции я понимаю. Сложная там ситуация.

Но этому меня отец научил. Я запомнил. Если выбираешь себе девушку, жену — пути назад нет. Костьми ляг, но ей обеспечь всё.

А я уже выбрал.

— Иля один, — напоминает Аля, но сама обнимает меня. — Мне нужно его проверить. Уложить спать. Подождёшь?

— Подожду. Передо мной ещё не извинились.

— На самом деле, я попросила прощения. Несколько раз. А если нужны другие извинения — это уточнять нужно сразу. Детали, господин адвокат.

— Детали, малыш, говорят, что ты сегодня выхватишь.

Осекаюсь. Слежу за реакцией Али. Мало ли что происходило в семье Усмановых, за закрытыми дверьми. Девушка могла спокойно что-то скрыть.

Но она улыбается, не выглядит испуганной. Выдыхаю. Хорошо. Это выяснили.

Я медленно изучаю Алю, постепенно. Стараюсь не давить, чтобы не вытолкнуть её из зоны комфорта. Достаточно того, что она сейчас с мужем воюет.

Не хочу становиться причиной, по которой девушке будет не по себе.

Я перекатываюсь на бок, позволяю Але сбежать. В это же время лезу в телефон. Отправляю информацию своим ребятам.

Пусть готовятся к тому, что Усманов может что-то выкинуть. Заодно прошу знаковых проверить, кто там дежурит под окнами. Булат мог соврать, а мог реально кого-то послать.

Меня Усманов не пугает. Свои угрозы он может себе в глотку затолкать.

Потому что я не позволю ему даже в сторону Али посмотреть.

Девушки нет долго. Я успеваю решить все важные моменты. Даже выясняю отношения с клиентом, которого сегодня бросил.

Но когда твоя девушка ищет себе нового адвоката — там не до деловых встреч.

Самолюбие моё Аля, конечно, задела. И эго, и профессиональную гордость. Отлично потопталась.

— Прости, — шепчет девушка, вернувшись. Тихо прикрывает дверь, на носочках побирается ко мне. — Иля долго бесился. Не мог улечься.

— Теперь спит? — уточняю, облокачиваюсь спиной на изголовье кровати.

— Да. Думаю, до утра проспит. Если не захочет кушать среди ночи.

— До утра? Даже так? Иди ко мне.

Несмотря на явное волнение, Аля двигается плавно. Забирается на кровать, двигается ко мне.

Широко распахивает глаза, когда усаживаю её к себе на колени. Удерживаю за бёдра, чтобы никуда не вздумала сбежать.

— Отлично, — усмехаюсь, проводя пальцами по длинной шее. — Ты там что-то про детали говорила?

— Что? — девушка явно потеряна.

— Детали. Того, что твои извинения включать будут. Так что предлагаю обсудить все детали и правила.

Произношу, а после тяну Алю к себе. Удерживаю её затылок, целую.

У меня очень много подобных деталей, которые очень хочется «обсудить».

Аля медленно расслабляется в моих руках. Целует откровенно, пальчиками расстёгивает воротник моей рубашки.

Укладывается на мою грудь, обнимает. Вроде каждое движение невинное, ничего такого. Но вся кровь вниз оттекает.

Всевышний, ну что за девочка. Наваждение. Беда.

Не думал, что так повести может.

Невозможно.

Но…

Как выскочила под колёса моей машины, так я и попал. Точно мошенница. Только не на деньги развести хотела, а на сердце.

— Ты ведь не злишься? — уточняет тихонько, целует меня в щеку. — Я не хотела ничего плохого.

— Знаю, — поглаживаю её поясницу, спускаюсь ниже. — Но не скрывай больше от меня ничего. Сначала мне рассказываешь, потом остальным. Договорились?

— Да.

Улыбается, расслабляясь в моих руках. Чуть отстраняется, я ловлю её взгляд.

Горит прям. Глазки блестят. Аля облизывает пересохшие губки. Я сильнее завожусь.

Прав был дядя.

Прелесть.

Сладкая невозможная прелесть.

И я жутко хочу попробовать её на вкус. Везде. Всю испробовать, узнать любую мелочь.

Как стонет. Как ресницы трепещут, когда ей хорошо. С каким лицом пика достигает, как после себя ведёт.

Миллион «как», которые обычно меня не интересовали.

И немало ведь разных девушек было. Я никогда монахом не был, хоть серьёзными отношениями не интересовался.

Но Аля особенная. Как-то неожиданно попался на её крючок так, что не слезть никогда.